В мире выведенного на рельсы сценария жизни, надежда остается единственным оружием. Здесь и сейчас, в этой минуте сознания, становится очевидной угроза: ни сна, ни спасения нет – только действовать и жить, несмотря на ужасы вокруг.
– А муж у неё, сказали редакторши, типичный бывший военный. Твой друг – повар – военный?
Герман посмотрел на неё. И Родион посмотрел на неё.
И дети перестали спорить про самовар и посмотрели на неё.
– Какой друг-повар? – спросила Настя. – Дядь Саш, у тебя есть друг-повар? Мишлен, три звезды?
– Это чё, дядька повар, что ли? – протянул Родион. – Или военный?
– Военный врач бывает, – заметил Даня. – А военный повар?..
– Военный повар называется кок!
– Настька, ты серая личность! Кок – это морской повар! А военный… как, дядь Саш? Кашевар?
– Оператор полевой кухни, – буркнул Герман.
…Догадка Тонечки – и каких-то неизвестных редакторш! – его встревожила. Нужно срочно увести разговор в другую сторону, и он увёл."
"– Кстати, про моря и реки! Здесь в Нижнем есть музей Сормовского завода. Если есть желающие, я позвоню и договорюсь.
– Музей завода? – удивилась Настя. – Зачем нам музей завода?..
Тонечка закатила глаза – до чего серую дочь она вырастила!
– Сормовский завод – легенда, – сказала она.
– Как это? – Даня почесал голову, от чего сделался необыкновенно лохмат.
– Сходи в музей, – посоветовал Герман. – И спроси.
– Я бы сходил.
– Ну, не зна-а-аю, – протянула Настя. – Это всё такое далёкое прошлое! Промышленная революции, вагоны! Какая сейчас разница, какой завод строил вагоны? Вот нам сейчас до этого какое дело?..
– Большое, – сказал Герман довольно резко. – Мы не прилетели сегодня из космоса и завтра обратно в космос не улетаем.
– Я всё что угодно могу представить, – пробормотала Настя несколько обескураженно. – Что значит – за мной, дядь Саш? Кто стоит?
– Питекантропов рассматривать не будем и славянские племена тоже, бог с ними, – продолжал Герман.
