Тонечка считает себя счастливой женой известного режиссера, но однажды её уютный мир дает трещину. Что скрывает муж? Готова ли она узнать правду о человеке, рядом с которым прожила столько лет? Новый роман Устиновой о семейных тайнах и иллюзиях.
Теперь Тонечка – и камера! – могли лицезреть только его макушку, заросшую тёмными волосами.
Все трое действовали как образцовые шпионы из сериала, и Тонечка вдруг сильно взволновалась, так что сердце застучало и взмокли ладони.
– Родион приехал, – заговорил Герман, как только Мишаков уткнулся в бланк. – Сейчас у нас. В Угличе я всех предупредил, чтоб не искали. Вроде обошлось.
– Отметелили его здесь нехило, – подхватил Мишаков, не поднимая головы. – Если б не Антонина, забили бы пацана. За что, не говорит. Ты знаешь, Кондратий?
– Нет. Я его раньше никогда не видел.
– Мы его у тебя в доме прихватили, – продолжал Герман. – В тот же день вечером.
Кондрат снова потёр запястья.
– Как он там оказался?
– Ключи взял в кадке с ёлочкой, – сообщил Герман. – А туда их твоя домработница положила, Светлана Павловна Махова. Спрашивается, для кого она их там оставила?..
– Светлана Павловна Махова – мать вашей жены Лена Пантелеевой, – сказала Тонечка. – Вы же знаете свою тёщу, Кондрат?
Повар не оглянулся и не пошевелился. Мишаков продолжал писать. Герман взял жену за плечо и повернул к себе:
– Откуда ты узнала?!
– Я на телевидении поговорила с уборщицей. Она сказала, что Ленка дрянь, а мать женщина порядочная, служит в буфете ещё с той поры, как там была советская контора «Заготзерно» или что-то в этом духе. Я пошла в буфет и обнаружила там Светлану Павловну.
– Она тебя видела?
Тонечка помотала головой.
– Нет, – озвучил Герман для остальных.
– Дела, – проговорил Мишаков в стол. – Чего-то ты здорово темнишь, Кондратий!
– Где Лена? – спросила Тонечка. – Ну, вы же должны знать! Не было никакой драки, никто никого не убивал! Был спектакль, специально для зрителей. После чего Лена пропала. Её мать знает, где она, и вы наверняка знаете, Кондрат!
Она говорила так горячо, что он улыбнулся, не поворачиваясь к ней. Он вообще был на удивление спокоен, словно человек, сделавший очень важное дело. И совершенно не изменился «в заточении», разве что дикая борода выглядела немного более дикой.
Тонечке было непонятно его спокойствие. Оно возможно только в одном случае – если он точно знает, что Лена жива и в безопасности и что он ни в чём не виноват.
Но для чего тогда всё затеяно? И для чего человеку, ни в чём не виноватому, сидеть на нарах?!
– Зачем пришла тёща и подняла шум? – продолжала Тонечка. – Чтобы вас забрали? Специально для этого?..
Кондрат Ермолаев вздохнул. Стул под ним скрипнул.
– Как давно вы женаты? – продолжала допрос Тонечка.
