В холодном подвале жарится тоска и непрекращающаяся боль, но Василина продолжает сопротивляться темпу террора. Здесь воздух дышать невыносимо гадок, но в камере у неё есть одно преимущество — свобода мысли. Ночь настолько черная, что она кажется почти живой. Василина решает сделать этот день особенным и вместе с собой найдётся способ противостоять захлёстывающему злу....
Никто не имеет права требовать твоего присутствия там, где ты будешь единственной фуэнтой в зале, полном голодных до твоей энергии куардов.
– Там будет кто-то сильнее тебя? – уточняю тихо, поняв, наконец, причину его отказа.
Это так… трогательно и приятно, что он в ущерб своей репутации хочет уберечь меня. Но я не имею права принять такую жертву. Не тогда, когда могу что-то сделать не только для своего мужчины и страны, которая, скорее всего станет моим домом, но и для своего родного мира, посодействовав устранению этого монстра маликсара, который разрешает продавать в Лайтази землянок, как рабынь.
– Равные будут. Сильнее, нет, – хмуро сообщает Арид.
– Значит, экран Ааму они не преодолеют, правильно? – вскидываю брови. – И ты будешь рядом. Я с тобой никого не боюсь.
Хмыкает Рок. Мрачно буравит меня взглядом мой любимый куард, явно подбирая веские аргументы против.
– Я смогу это сделать, Арид. А ты обещал, что будешь считаться со мной и моим мнением, – сужаю глаза. – Или передумал? Тебе нужна я, или бессловесная батарейка?
Знаю, что играю не совсем честно.
– Наверное, я пойду, – иронично усмехаясь, поднимается с кресла Рок. – Удачи в столь нелёгких переговорах, друг.
– Я тебе это припомню, Рок, – мрачно роняет ему вослед император, провожая друга глазами.
И вот мы остаёмся одни. И снова между нами повисает напряжённое молчание. Я вижу во взгляде мужчины, что вот прямо сейчас всё крепче сжимает меня в своих руках, совершенно не радужные эмоции. Он зол.
– Вася, ты не должна этого делать, – произносит наконец. – Я вполне могу выиграть это дело и без привлечения тебя в качестве свидетеля.
– Но я должна, на самом деле, – обнимаю его за шею. Заглядываю в глаза. – Не потому, что не верю в твою способность меня оградить от этого дела и выиграть его без меня. Я знаю, что ты можешь. Уверена на все сто процентов, что ты всех там раскатаешь. Но я не могу остаться в стороне.
Пару минут он хмуро молчит, взвешивая свой ответ. И я буквально чувствую, как в моём любимом идёт жесточайшая борьба между инстинктами и голосом разума.
– Хорошо. Я позволю тебе дать показания в суде, если для тебя это так важно. Но сначала хочу услышать, что ты решила остаться, – приходит к внутреннему компромиссу мой куардистый тиран.
– Это шантаж? – сужаю грозно глаза.
– Это переговоры, Вася, – улыбается он.
