Автор
Вековые тенетки снова связывают две линии происхождения в страшном контракте отца и злого Чертяги. Теперь дочь старейшины должна выйти за сына правителя другого клана, но она не знает, готова ли она к этому ужасному браку и опасной мести.
— Ну как, красиво, правда?
— Потрясающе! Ты действительно сильная магичка.
От такой похвалы я зарделась. Хотя единорог и был прав, даже архимагам порой было тяжело создать столь масштабный морок. Меня холодный пот прошиб от перенапряжения.
Но магический запас истратился разве что на половину! Вот это да. Для такого выброса энергии, без предварительной подготовки и даже без подходящего направляющего заклинания — это очень хорошо.
А ведь одно из проявлений магии майя — умение создавать иллюзии. Как же я раньше об этом не подумала.
— Теперь давай я тебе кое-что покажу, — встал единорог. Кивнув в сторону, он сказал: — Садись.
— Куда?
— Ко мне на спину.
— Но разве так можно?
— Не каждому, — хитро сощурился Калгн. — Но тебе разрешаю.
Я обрадовалась этому предложению, как ребенок новой игрушке. Уговаривать меня больше не пришлось. Применив левитацию, ловко забралась на спину песчаного красавца.
Он мчался по долине, практически не разбирая дороги. Земля податливо стелилась под его копытами зеленым ковром, от камней во все стороны летели искры, а вода разбрызгивалась яркой радугой.
Когда он остановился и легко сбросил меня на мягкую травку, тело свалилось словно мешок с… ну нет, не настолько уж и безвольной я была. Просто шлепнулась на пятую точку, раскинула руки и уставилась в небо, которое бороздили стрижи — надо же, уже прилетели.
— Ну, понравилось? — ни секунды не сомневаясь в ответе, поинтересовался Калгн, гарцуя рядом.
— Еще бы. Потрясающе. Это такая свобода. Вот… все призраки Тантраса! Обалдеть. Это почти как летать.
— Что значит «почти»? — обиделся расстроенный в лучших чувствах единорог.
— Прости Калгн, может для кого-то эта гонка лучшее, что только может случиться в жизни. Для тебя это и есть свобода. Ведь так? А для меня свобода — это полет.
— Ты много летала? — заинтересовался единорог и сел рядом.
— Прилично для человека. Правда, левитировать не люблю.
— Как же тогда летаешь?
Я улыбнулась. Сразу вспомнились тонкие крылья и невесомость. И глаза, рядом с которыми могли померкнуть любые крылья. Глаза, в которых больше неба, чем у меня над головой.
Любимый!
— Ты снова загрустила.
