Автор
Вековые тенетки снова связывают две линии происхождения в страшном контракте отца и злого Чертяги. Теперь дочь старейшины должна выйти за сына правителя другого клана, но она не знает, готова ли она к этому ужасному браку и опасной мести.
Ты сказал ей?
— Нет. У нее было видение. Когда я появился, девочка вся дрожала, глаза на мокром месте. Она сама попросила меня спустить ее.
— Видение? Значит, она сильная. Видеть будущее не всем магам под силу.
— Я же говорил. При передаче силы это чувствуется.
— Ты чего задумался?
— Знаете, по-моему она меня боится.
— Многие боятся."
"— Нет. Вас она не боится. А тут, я думал, меня покусают. Честное слово.
— Тебя? Покусают? Да тебя даже любовницы кусать не смеют. Не то что какая-то девчонка.
— Может, она просто боялась летать?
— Вот уж точно нет.
— Я думал это только у меня.
— Дьявол, натурально, тебе говорю.
— Баб Мань, а мож причудилось?
— Ниче не чудилось. Как тебя видела. Вот туточки стоял и с этим пацаненком чаво-то лопотал. Во, бесовское отродье.
— Эй, мальчишка, — потеребил меня стражник.
Выскользнув из сладкой грезы транса, я рявкнула:
— Руки убери!
— Чего? Негодник!
Я обернулась и блеснула золотыми искрами из глаз.
— Я сказала — убирайся!
Толпа взревела, и я обернулась на звук.
Опоздала.
Длинные копья скрестились. Одно из них переломилось в нескольких местах, и осколок, пролетев немного, впился в щель доспех, у горла… моего Филиппа!
Я закричала.
Не помню, как оказалась рядом. Очнулась лишь когда сняла шлем. Я и взглянула в зеленые глаза брата.
— Прости меня. Прости меня, Филипп. Я же обещала спасти тебя.
— Не плачь, — чуть слышно прошептал он. На губах пузырилась кровь. — Ты ни виновата.
Сердце мое разорвалось от боли. И я закричала.
Затем меня отстранили от тела брата. Кто-то крепко обнял. Вокруг заголосили, запричитали.
Вырвавшись, я кинулась к магичке.
— Консуэла, спаси его!
— Я ничего не могу сделать, малышка. Спасти можно живого. А Филипп уже мертв.
— Нет. Это не правда. Его можно спасти. Можно! Я хотела, но вы не дали мне. Спасите его, кто-нибудь, — бессильно опустилась я на колени.
Филипп! Мой милый братец! Как я могла позволить, как допустила, ведь была так близко?
Слезы жгли глаза.
От тела брата шел легкий дымок. Он поднимался вверх, образуя нечто похожее на облачко. Так вот, значит, что за ореол я вижу! Струйки становились все тоньше, а душа поднималась все выше.
Дух вырвался, раздирая грудь, царапая сердце и смертную плоть острыми когтями.
И не дух это вовсе, а птица. Золотисто-серые перья, блестящие глаза, острые когти, пламя-язык.
