Участь их была не завидна. ""Дорога быков"" до сих пор у многих на слуху.
— Простите, что перебиваю, но это что? — Рейгар уточнил непонятную для него подробность. — Я о таком не слышал и поэтому не понимаю, что столь устрашающего может скрываться за этой фразой.
— Одним из самых ярких впечатлений детства моего деда всегда было воспоминание об одной встрече с Мариной Лангран. Он, почти на ночь глядя, в числе ещё нескольких подростков, пробрался в северную башню дворца оборотней, где традиционно во время своих визитов останавливалась Марина. Очень уж им хотелось посмотреть на некромантку, — впервые за время рассказа Элиандра искренне улыбнулась. — Даже сложно представить, что дед когда-то был сорванцом. Вобщем застали они фрею в саду, и получилась у них ночь страшилок у костра. Марина тогда рассказала о некой стране, где преступников сажали вовнутрь металлических статуй быков, а под ними костер разводили. Селена, откуда она такие ужасы знала?
— Кто знает, что и откуда знала Марина. Многие знания прабабушки до сих пор непонятны. — Мне самой было это любопытно, но некоторые знания так и остались тайной, даже от собственных детей."
"— Ну, вот для этих дед расстарался. Вдоль дороги от поместья и до места гибели родителей выставили вот этих быков и жгли костры. Говорят, что те крики были слышны до рассвета. А та женщина всю ночь ждала, когда освободится бык для неё. К рассвету она была в таком страхе, что умоляла её просто убить.
— Неужели… — Лисан слушала, замерев, да и для меня некоторые подробности открывались только сейчас.
— Нет. — Лицо Андры словно закаменело. — Её мольбы не были услышаны. Дедушка повесил на неё один из самых сильных артефактов, поддерживающих жизнь, которой только смог найти. Содрал заживо кожу и оставил растянутое тело посреди большого муравейника. Лёгкой смерти она не получила. Но десятилетнюю девочку, дед посчитал невиновной в происках матери. Некоторое время она даже жила в этом замке. Дедушка растил нас вместе. Пока однажды, сразу после дождя она не заманила четырехлетнюю меня на крепостную стену. Откуда благополучно и столкнула.
— Как же вы спаслись? — удивился Отор, тот самый супруг Лисан, что вспомнил первый герб.
— Меня спас проснувшийся дар, — горькая усмешка искривила губы девушки. — Но спина иногда болит. Особенно на резкие перепады погоды. Убить собственную внучку, какой бы она не была, дед уже не смог. Но Алтею, это её имя, для тех, кто не знает, сослали обратно, в то самое поместье. Под надзор преданных слуг. Она всё время шлёт мне вестников, умоляет о прощении и просит о встрече. Говорит, что это всё вина её матери вбившей в детскую голову мысль, что это моя мать и я виноваты в том, что она никому не нужна.