В темном лесу под звездами и полной Луной, где воздух напоминал свежий дубовый спирт — вот где он сидел в изоляции, чувствуя каждый шорох и движение рядом. Его окружала тьма, но огонек его глаз словно яркое копье, пронзивший безмолвие мрака.
Вчера вечером, я всё-таки уговорила нага, дать мне себя осмотреть. Я помнила про кучу переломов, порванных мышц и запущенных ран на оборотне, поэтому и подозревала, что у нага смогу найти примерно тот же набор. А разве я не должна заботиться о муже?
Сначала я думала поступить так же, как с барсом, но оказалось, что отмыть нага от застаревшей грязи между чешуйками, местами застывшими из-за попавшей под них крови, не так-то просто. Поэтому я попросила, чтобы принесли большую лохань, и нагрела в ней воды при помощи амулета.
Сначала он чувствовал себя неловко и ворчал, что вовсе это и не обязательно. Но уже вскоре, он расслабился, и ему явно нравилось ощущение горячей воды на коже. К сожалению, понежиться вволю, я ему дать не могла, не те условия, да и раны, хоть и подзажившие, но лучше было бы их не тревожить лишний раз.
Поэтому пока Рей, прикрыв глаза, расслаблялся в воде, я вылила ему на голову мыльный отвар и решила заняться его волосами. Раз, не смотря на мои заверения, что труда мне это не составит, мыться он решил сам, то хоть тут помогу.
Можно подумать во время целительской практики, когда мы сопровождаем отряды в рейдах, раненные к нам в руки попадают уже помытые. Слегка надавила кончиками ногтей на кожу головы под волосами и наг почти замурлыкал. Из-за чего я рассмеялась, а он засмущался.
Я аккуратно провела пальчиками по ожогу на его лбу, в виде надписи «наг». Это кому было не понятно кто перед ним? Я не раз сталкивалась вот с такими следами бессмысленной, неоправданной жестокости, и не понимала, вот откуда это? Что не так должно быть с существом, чтобы сознательно причинять боль другому, ради развлечения?
Я не буду его спрашивать об этом, не буду напоминать.
После ванны я напоила его сонным отваром, и только дождавшись, когда он уснет, приступила к лечению. Так и мне легче, потому что многое пришлось сначала снова ломать, а потом сращивать, как надо. И хоть я знала, что боли он не чувствует, все равно переживала.
А ещё я не хотела, что бы кто-нибудь видел меня такой, какой я становлюсь, когда эмоции на пределе или пользуюсь силой.
