В темном лесу под звездами и полной Луной, где воздух напоминал свежий дубовый спирт — вот где он сидел в изоляции, чувствуя каждый шорох и движение рядом. Его окружала тьма, но огонек его глаз словно яркое копье, пронзивший безмолвие мрака.
Поэтому и прошлую ночь я провела с мужем, а на этот раз он меня не отпустил, попросив остаться с ним и пообещав, что он не собирается меня торопить. И если мне не тяжело, и не сложно, он хотел бы знать, что я рядом."
"Я, конечно, все равно смущалась и чувствовала себя неловко, но не из-за прошлого Рея, а из-за собственной неопытности и незнания. Когда я рассказала об этом мужу, он сначала смотрел на меня, молча и только моргая, а потом начал смеяться. Нет, он, конечно, пытался сдержаться, но неудачно.
Но заметив, что я расстроилась почти до слёз, что выгляжу смешной, обнял и начал объяснять, что для него главное, знать, что мне нравится быть с ним рядом, что он не отталкивает меня, мол, ему есть за что переживать.
Перед сном мы много разговаривали, он рассказывал о своем детстве, мы делились проказами, кто и как умудрился разозлить взрослых.
Оказалось, проснувшись ночью, барс решил поискать нас. А наги в шатёр его не пустили. Тогда этот кот, почувствовав себя совсем здоровым, решил обхитрить нагов, забрался по дереву на ветку, располагающейся над шатром. Но лапы, видимо, всё же подвели, и эта недокормленная тушка свалилась на крышу шатра.
— Ты спишь здесь! — Наг строго ткнул барсу в застеленную кровать.
И уже засыпая, проворчал, что надо было заводить рыбок. Они тихие и не норовят залезть спать к нему в постель.
Глава 9
Дайгир Сильв
Седьмой день отбора и пятый, как я в шкуре зверя. Точнее, как зверь гулял на свободе. Мы, словно поменялись местами, и теперь я был тенью на краю сознания Зверя.
Ещё ребёнком я видел выступление бродячих артистов. На потеху публики у них выступали дрессированные животные. Вот мой зверь себя сейчас вел так же. Приклеился к нагу, крутившемуся около Лангран, и выслуживался перед этой лицемеркой, как только мог.
Зверь позволял ей все, что той было угодно. Глотал отвары с ложки без всяких протестов, позволял втирать в шкуру всякие мази.
