В темном лесу под звездами и полной Луной, где воздух напоминал свежий дубовый спирт — вот где он сидел в изоляции, чувствуя каждый шорох и движение рядом. Его окружала тьма, но огонек его глаз словно яркое копье, пронзивший безмолвие мрака.
А вот под ареной ты по ночам не стонал! — Не мог не ткнуть ему я.
— Какие кошмары? — Немного удивился Рейгар."
"— У жёнушки своей спроси, каждую ночь узнает о развлечениях с тобой много интересных подробностей… — от пропущенного удара кулака рот наполнился кровью.
— Хватит! — Лангран кое-как остановила кровь и пыталась встать, не опираясь на пораненную ногу.
Для нага сразу всё перестало существовать, он кинулся к ней, подхватывая на руки и стремительно пополз к шатрам, не переставая просить У НЕЁ прощения, что недосмотрел и расслабился.
Вдруг на моей шее сомкнулась удавка, разом перекрывая доступ воздуха. Я не сразу понял, что это Норд Грозовой, подполз сзади и схватил меня пальцами за шею.
— Слушай сюда. — Шипел Грозовой мне на ухо. — Не понимаю, зачем ты сдался Селене, но это был последний раз, когда ты вывернулся. Поэтому очень тебя прошу, будь ласков, сотвори ещё какую дурь, и я лично разуделаю тебя так, что не спасет даже вся сила моей племянницы.
С этими словами Норд дотащил меня до стоящего в стороне фургона и швырнул во внутрь, словно я вообще ничего не весил, и отдал короткий приказ подоспевшим нагам своего клана.
— Он напал и ранил Селену. — Раздался дружный гневный рык. Они же наги, шипеть вроде должны. — Глаз не спускать. Из фургона он выходит только оправиться.
Но меня уже мало интересовали слова и распоряжения нага. Мой зверь не простил мне нападения на Лангран. Я перестал его чувствовать и не мог дозваться.
Глава 10
Дайгир Сильв
Со мной никто не разговаривал. Никто не говорил о планах и о ранении Лангран. Хмурые наги с видом, что им противно даже видеть меня, приносили и ставили еду. Выходил я несколько раз в день, и только до нужника и обратно.
А зверь, по-прежнему, не откликался. Я пытался его дозваться, поговорить, но ответом была только холодная тишина. Даже в рабстве я ощущал его сильнее и ярче, чем сейчас.
Потом начались торопливые, но слаженные сборы. Все знали, что и куда, и в какой последовательности.
Как ни странно, но в нашем направлении отправлялось не так много новоявленных семей. Но уже к середине первого дня пути смотреть в открытый полог фургона мне надоело, и я вернулся обратно вглубь фургона.
