В темном лесу под звездами и полной Луной, где воздух напоминал свежий дубовый спирт — вот где он сидел в изоляции, чувствуя каждый шорох и движение рядом. Его окружала тьма, но огонек его глаз словно яркое копье, пронзивший безмолвие мрака.
Не обращала внимания, что все эти шайки имеют разбросанные по миру укреплённые лежки, перегоняют рабов порталами. Целые загоны, как были на том побережье, или те же арены. Амулеты, оружие они ведь откуда-то берутся. Иногда работорговцам удается уходить из-под облав…
— Отец тоже думает, что их кто-то направляет. — Ответила я.
— И это нападение… Норд сказал, что бойцы все смертники, все без языка и у всех косичка с бусиной, в которой спрятан яд. — Напомнил о странной особенности напавших Рей.
— Да, и если бы только яд.
— Да уж, даже мёртвые ничего не расскажут…
— Что ты сказал? — Перебила его я."
"— Даже мёртвые ничего не расскажут. — Послушно повторил наг.
— Идём к дяде. Я, кажется, поняла, почему напали и так срочно. Я же писала всем, расспрашивая про Дайгира, то есть все знали, что я выбрала в мужья…
— Бывших рабов с арен. — Сразу понял меня Рей. — Что такого мы видели или знаем, что нас решили убить? Да ещё и с такими усилиями?
— Или о чём вы можете рассказать? — Добавила я, вставая.
— Селена, — вдруг остановил меня муж. — Ты ведь понимаешь, что теперь отправлять барса нельзя?
Глава 13
Рейгар Изумрудный
Я смотрел на спящую жену и пытался ухватить за хвост хоть одну из тех мыслей, что металась сейчас в голове.
Она разная, изменчивая, непостижимая, каждый раз открывающаяся с новой стороны. Наивная, юная девочка, переживающая, что мальчик, который ей понравился, её грубо отверг.
Каким образом Ланграны растили и воспитывали своих детей, никто не знал. Все видели только результат. И я видел. Видел, как она уставала. Видел, как тяжело ей давалось то или иное решение. Но она никогда не сдавалась. И главное, она признавала, что она не может быть всегда правой, что не может знать всего.
Она не стеснялась спрашивать совета, и всегда выслушивала все мнения.
И потом, желая отдохнуть и спрятаться от этой тяжёлой ноши, она утыкалась мне в грудь и обнимала. Нам было очень уютно в этой, разделенной на двоих, тишине. Моя звёздочка! Самая яркая, самая родная. И больше всего на свете, я хотел, чтобы моя жена была счастлива. Чтобы у неё не было сомнений и сожалений о принятых решениях.
