В темном лесу под звездами и полной Луной, где воздух напоминал свежий дубовый спирт — вот где он сидел в изоляции, чувствуя каждый шорох и движение рядом. Его окружала тьма, но огонек его глаз словно яркое копье, пронзивший безмолвие мрака.
К тому времени, как лагерь проснулся, завтрак был уже готов.
Появление Рейгара я почувствовала раньше, чем заметила его. Схватив тарелку с кашей, ничуть не сомневаясь, что поступаю, не только правильно, но и так как нужно лично мне, отправилась к нагу.
— Рей, я… — хотела признать, что вчера была сильно не права, но он меня перебил, не дав договорить.
— Спасибо, фрея, я не голоден. — Наг был учтив и холоден. — Позавтракайте лучше сами, вам нужно восстанавливать силы.
И уполз. Оставив меня так и стоять, с тарелкой в руках.
— Спасибо, нет аппетита. — Прошептала в пустоту.
Вернув тарелку к раздаче, прямо так, с кашей, я поставила ее на теплые камни.
""Только не расплакаться, только не расплакаться"" — повторяла про себя, отходя от поляны. И только дойдя до родника, где ещё совсем недавно пряталась от всего мира с его проблемами в надёжных объятиях нага, дала волю слезам.
Странный шорох за спиной и напугал, и отвлёк.
Барс отчего-то без конца фыркал, обнюхивал, а потом уткнулся носом в больную ногу, что я аж дёрнулась, как и во время разговора с Дайгиром.
Аккуратно прижав ногу, барс начал мягко, самым кончиком языка вылизывать раны. И хотя он старался не задевать воспаленную кожу языком, обрабатывая все раны собственной слюной, было все равно больно.
Для оборотней вылизывать раны было обычным делом, особые вещества в слюне заживляли и помогали природной регенерации.
И мне бы прогнать его, что б шел, куда глаза глядят. Но не было сил, навалившаяся апатия не давала даже встать и хотя бы вернуться в палатку. Только слёзы бежали по щекам.
