Я отправился в душ, потом поставил будильник на наручных часах на восемь, сохранил созданный сегодня файл, отключил компьютер от сети и рухнул на жесткую кровать.
В течение всего утра двадцать седьмого апреля подслушивающая аппаратура, установленная КОМКОНом в доме номер шесть по Металлозаводской улице, фиксировала бодрые приветствия автоответчиков и озабоченные, удивленные, обиженные голоса звонивших. В тех же квартирах, что не были оснащены «отвечательными машинами», телефоны звонили впустую: трубок никто не брал.
И никто, ни один человек, в то утро не выходил из дома.
Все вокруг казалось столь будничным, что выглядело нереальным.
– А теперь, товарищи, вы можете отдохнуть, перекусить и приобрести сувениры, – донесся до нас голос гидши. – Сбор у автобуса через полчаса, ровно в тринадцать ноль-ноль. Пожалуйста, не опаздывайте!
Помимо затрапезной гостиницы в пригороде Тель-Авива, мистер Брюс Маккаген сэкономил и на наших экскурсиях. Нам с Наташей не дали персонального гида с авто (на что я, откровенно говоря, рассчитывал). Но нет так нет!.. Мне было хорошо с ней и в обыкновенном автобусе, на заднем сиденье, в компании с русскоязычными туристами, прибывшими на землю обетованную на побывку к друзьям, родственникам или же навсегда.
…Туристы ломанулись в кафе, туалеты и сувенирные киоски. Мы тоже зашли в кафе. («Наверно, большой доход дает в столь бойком месте».) Взяли в самообслуживании два кофе, большую бутыль минералки и пару пирожных: по жаре есть совсем не хотелось. Цены в кафе кусались больнее московских, поэтому лишь немногие туристы последовали нашему примеру. Большинство предпочло «экономический вариант» – развернули на деревянных незастеленных столах захваченную из дому провизию: вареные вкрутую яички, бутерброды с сыром, жареных кур и помидорчики с огурцами. Получилось совсем как на подмосковном пикнике или в плацкартном вагоне Москва – Краснодар. Запасливые поглощали домашнюю снедь слегка смущенно, а те, кто позволил себе потратиться, бросали на них презрительные взгляды поверх пива за двадцать шекелей стакан.
Мы с Наташей сидели друг против друга. Мне особенно нравился сегодня ее расслабленный, успокоенный, милый вид – отчего-то подобное выражение появляется у россиян только за границей. А может, она выглядела умиротворенно оттого, что доверяла мне? Потому, что ей хорошо со мной? Мне хотелось бы в это верить.
– Леш, а помнишь, – вдруг спросила, отрываясь от кофе, Наташа, – экскурсоводша говорила, что в иврите нет гласных букв – только согласные.
– Ага. И заглавных букв нет. Одни строчные. И пишут наоборот: справа налево.
– А как же здесь тогда читают? И говорят?
– А интересно было бы выучить все языки. Ну, хотя бы основные.