Внутри меня что-то закружилось, стены, со всех сторон окружавшие храмовую площадь, сделали несколько стремительных оборотов вокруг, затем я вдруг увидел летящие прямо мне в лицо камни мостовой, что-то в голове будто взорвалось – и наступил мрак.
Мне показалось, что я очнулся через секунду. Тело было блаженно легким, голова – ясной. Ничего не болело. Я открыл глаза. Выяснилось, что я лежу навзничь в тенечке на скамейке. Голова моя покоится на женских коленях. «Это Наташа», – догадался я и обрадовался. Рядом маячили чьи-то белые одежды. Я скосил глаза и увидел жгучелицего парня в белом халате и с фонендоскопом вокруг шеи.
– Очнулся, – констатировал он, взял меня мягкими пальцами за руку, стал слушать пульс. Я поднял глаза – конечно, рядом Наташа: на ее коленях лежит моя голова, а ее прохладная ладонь покрывает мой лоб.
– Как хорошие часики, – с удовлетворением заявил парень-врач, выслушав мой пульс.
– Что с ним такое? – тревожно спросила Наташа.
– Ничего особенного, – пожал плечами парнишка-медик. – Тепловой удар. Обезвоживание организма. Наше солнце очень коварное. Надо пить много воды – носите с собой бутылку минеральной или хотя бы даже простой кипяченой воды и пейте, пейте, постоянно пейте… Не пускайте его, девушка, больше на солнце – и к вечеру он у вас будет как тот огурчик.
– Спасибо, доктор! – с чувством проговорила Наташа и, чуть смущаясь, спросила: – Я вам что-нибудь должна?
– Я бы сказал, что вы должны мне тысячу поцелуев, – галантно произнес парень-врач, – но не рискую, когда вы уже имеете такого кавалера.
И доктор стремительно отошел от скамейки.
Я рывком поднялся. Чувствовал себя легко и бодро.
– Извини, – пробормотал я, глядя на Наташу.
Глаза ее были все еще встревоженными и ласковыми. «Кажется, она ко мне неравнодушна… Может быть… Может быть – даже любит!» – промелькнула во мне ликующая мысль.
Мы находились на скамейке на незнакомой площади. Над нами раскинуло крону неизвестное дерево, похожее на акацию. В разных направлениях площадь бороздили целеустремленные туристы в ярких рубахах. Чувство избавления, непонятной радости и еще почему-то безграничной гордости заполняло меня.
– А где все? – весело спросил я.
Я чувствовал себя великолепно.
– Осматривают Храм. Автобус нас будет ждать, – Наташа ласково приподняла мою руку и взглянула на мои часы, – через сорок минут у выхода из старого города. У этих самых… Дамасских ворот.
– Ну, что ж – начнем выбираться? – предложил я.
– Лучше не бывает! – бодро и искренне заявил я.
Мы вернулись в тель-авивскую гостиницу «Бат-Ям» (или «Дочь моря»), когда смеркалось. Поужинали в городе. Все кафе, рестораны, бары и забегаловки были полны: четверг для израильтян – канун уикэнда (выходные здесь приходятся на пятницу и субботу).