Василий воровато покинул супружеское ложе. Он очень надеялся, что жена не проснется и не застанет его за разборкой милых ее сердцу бумажек, которые она гордо величала «фамильным архивом».
Людочкин архив представлял собой большую инкрустированную шкатулку, полную трогательных для нее мелочей. Ласковые записки, которые изредка оставлял муж, рекламный проспект пансионата, где они отдыхали… Буслаев вытряхнул содержимое шкатулки на ковер в гостиной. Ему под ноги выкатился почерневший от времени рубль. Как он-то сюда попал? Василий напрягся и вспомнил, что монетка в день свадьбы лежала в его ботинке. Такой же рубль находился в туфле у Люды. Но свою монетку она потеряла и со вздохом признала, что главой семьи теперь становится он, Василий, раз уж ему удалось сохранить деньгу после всех свадебных безумств и плясок. Но его сейчас интересовал не рубль.
Сохранила она или нет? Лежит ли здесь газета, из-за которой они в первый раз поссорились?
Так он и знал. Предполагал, чувствовал. Это его и беспокоило, и тревожило.
Его глаза сразу же впились в фамилию автора, набранную внушительным, жирным шрифтом: АЛЕКСЕЙ ДАНИЛОВ. Рядом помещена дрянного качества фотография. На ней – совсем юный парень. И в юных чертах проступает несомненное сходство с обитателем дома номер шесть по Металлозаводской улице Алексеем Даниловым.
Буслаев принялся жадно читать.
Пакеты для мусора жильцы покупали одинаковые, сам же мусор у каждой квартиры был свой.
Семидесятая квартира жила на широкую ногу: в пакетах находились бутылки из-под «Реми Мартин», шкурки от копченой семги и пустые пачки дорогущего «Кэмела» без фильтра.
В семьдесят первой обитал интеллигентный чахлый подросток. Он самозабвенно таскался с Кантом и Шопенгауэром, демонстративно игнорируя «квадратных» ровесников. Однако в его мусоре Витя регулярно находил шприцы, ампулы, папиросную бумагу и прочие наркотические причиндалы.
Витя этому не удивлялся. Он был опытным мусорщиком и знал: скромной оболочке никогда нельзя верить.
Бабулька из сорок второй все жаловалась: дочь не помогает, и пенсия грошовая. Витя сочувственно кивал, вспоминая ее вчерашний мусор: корзинка из-под ранней клубники… Обертки от хорошего мыла… Использованная банка от «Вискаса» – для кота, якобы полумертвого с голодухи…
Лишь одна квартира – сорок седьмая – жила в полном соответствии с представлениями об идеальной семье. Картофельная шелуха, молочные пакеты, презервативы, тщательно завернутые в газетку. Жильцов сорок седьмой Витя так и называл про себя «ИС» – Идеальная Семья. Муж в свежеглаженой рубашке и строгом галстуке каждый день ровно в восемь уходил на работу. Жена бегала по рынку в поисках дешевых продуктов. Никаких машин, никаких вечеринок, никаких скандалов.