Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
– Марина, это ведь русский стол? – обратился он к сидящей в кресле-качалке женщине.
– Еще нет, – равнодушно сказала та, монотонно раскачиваясь в стареньком кресле, казалось, будто в один миг ей все здесь стало неинтересным.
– Почему? – пытался разговорить ее француз.
– Потому что водки еще нет, – весело вставила Динка, заходя в столовую. – Когда начинаем, где все?
– Клава пошла звать Ярика и Сеньку, Карл на крыльце сидит, думаю, скоро уже, иначе гуся мы будем есть холодного, – было видно, что стол произвел впечатление не только на француза, но и на настоящего русского мужика Бориса.
– Вот это гусь, – еще с порога крикнула Сенька. – Клавочка, а что, такие бывают?
– Бывают, еще больше бывают, раза в два, – сказал Борис. – Поверь мне, человеку, у кого в хозяйстве сотня таких красавцев.
– Серьезно? – со всей искренностью, на которую способны только дети, воскликнула Сенька. – Вот бы посмотреть на самого большого, на вожака.
– А вот тут ты не права, самый большой не значит вожак, вожак – тот, который самый наглый, даже не сильный.
Как-то сразу обстановка разрядилась, все стали разговаривать, шутить, и напряжение ушло.
– Ребята, церковь горит, – закричал Карл, забегая в столовую.
Несколько секунд все собирались с мыслями, а потом, осознав услышанное, рванули, кто быстрее.
Кто-то кричал:
– Хватайте ведра.
– Есть огнетушитель?
Действительно, возле церкви метался огонь, но горела не она, горел дровяник, расположенный у ограды. Все побежали с ведрами к колонке, но Карла горящие дрова не интересовали.
"– Ты не это ищешь? – спросил Карл, поднимая в руках футболку Ярика, которую они сегодня днем так удачно переделали в мешок для драгоценностей.
