Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков....
Буля, словно забыв про возраст и давление, хохотала в голос от смешных и не очень историй Бориса.
Марине всезнайка Ярик рассказывал об обязательных для посещения местах во Франции, и ее слова о том, что она летит на юг, в Прованс, в маленькую деревеньку Вальбон, аргументом не считались.
Нюрка при этом сидела рядом со своим любимым и ловила каждое его слово, он казался ей очень умным, и она даже немного завидовала самой себе, как это ей, деревенской девчонке с девятью классами образования и сплошными трояками в аттестате, удалось оторвать мало того городского, да еще умного и красивого.
– Мам, а что ближе: луна или Краснодар? – этот огромный город, в котором она была всего лишь раз, пленил ее воображение.
Та, хохоча, ответила маленькой дочке:
– Да не делай мне мозги, вот ты луну видишь?
– Да, – ответила маленькая Нюра.
– А Краснодар? – спросила мама так, будто только что доказала теорему Пифагора.
Нюра была очень довольна полученными знаниями и на следующий день решила поделиться ими в классе, то, как смеялись над ней дети, она не может забыть до сих пор. После этого случая Нюра перед умными людьми терялась и тайно восхищалась ими. Не много их в ее жизни было, вот Степан Егорыч, председатель, у которого она работала, очень умный, но теперь у Нюрки есть свой образованный человек, собственный, и детки от него будут обязательно умненькие.
На другом конце стола Карл рассказывал Сеньке о том, что решил начать новый бизнес, свой собственный, о котором мечтал с детства. На мгновение он перевел взгляд на Клаву и залюбовался ею, за последний месяц она еще больше похорошела, глаза на похудевшем лице казались просто огромными.
– Не, ну, вы, конечно, предатели, – услышали все возмущенные крики Санька еще от двери и заулыбались.
