Путь Карла через Казанский вокзал до Адлера переполнен яркими московскими красками. В окне — зелень весны, а сердце Карла наполняется тихим разочарованием от того, как быстро жизнь меняет свои лица. Сюда же привозит «Москва – Адлер» чудесную медведицу на небе — она светится среди белого вагонного шума и гула станции, будто та самая легенда о сказочных созданиях из глубин веков.
А мы с Клавдией Петровной пойдем на кладбище.
От этих слов глаза Клавы округлились, а изо рта почти вырвалось ругательство, но Карл опередил и примирительно сказал:
– Клавдия Петровна, вот чем больше смотрю на вас, тем больше понимаю, что бедра у вас не толстые, а просто имеющие форму. В этом деле ведь как, главное – присмотреться. Вот завтра на кладбище я еще немного посмотрю, и, думаю, инцидент исчерпан.
На такой явный шантаж Клава заскрипела зубами от злости, но, собрав всю волю в кулак, промолчала.
– Я с вами, – крикнула Сенька с последнего ряда.
– Ни в коем случае, – рявкнула Клава, вложив в это предложение всю злость, что копилась у нее на начальника. – Ты останешься с Саньком на его празднике души. Будешь контролировать, чтоб ничего не натворил, а то душа у него широкая, а станица там маленькая, они могут не совместиться: или его порвет, или её.
– Ну, Клава, – попробовала сопротивляться Сенька, – мне скучно будет, можно с вами?
– Сеня, поверь мне, когда Санек пьет, скучно не бывает, и вообще, это задание я, кроме тебя, больше никому поручить не могу.
– Мне не нужен надзиратель, – решил обидеться еще и Санек.
Но разговор пришлось прервать, так как навигатор приказал свернуть с большой и красивой дороги на узкую и гравийную.
– Приготовьтесь, ребята, сейчас у нас зона турбулентности, – сказал Клава, и автобус затрясло.
* * *Два часа по неровной дороге доконали всех, навигатор перестал подсказывать еще час назад, отказавшись работать в этой глуши, а дорога все не заканчивалась. Больше всех страдал и причитал Ярик, досадуя на свою судьбу и на то, что он не перенесет этой дороги и жить ему осталось совсем немного.
– Как же ты героем хотел быть, или ты планировал подвиг совершить и сразу в душ? – злилась Клава, тоже в душе проклиная эту дорогу.
– Если бы это мучение было во имя великой цели, я бы потерпел, – парировал Ярик.
Клава уже хотела ответить горе-герою, но препирание пришлось прервать: она увидела старика, идущего по дороге. Это был первый человек, попавшийся им по пути за последние два часа. Поравнявшись с ним, Клава затормозила и, прикрикнув на Ярика, чтоб он помолчал, пока она разговаривает, с вымученной улыбкой высунулась в окно.
– Добрый вечер, – сказала Клава, – скажите, я правильно еду в Зареченскую?
– Не знаю, девушка, – ответил старик, щурясь, разглядывая их разношерстную компанию. – Вообще-то дело ваше, лично я бы туда не ехал.
– Понятно, – расстроенно произнесла Клава, понимая, что старик морочит ей голову.
