Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
По крайней мере, по вражеским тылам.
– Ну, что ж, капитан, – кивнул Лужин, – здесь тебе и карты в руки. Я так понимаю, не впервой по чужим тылам ходишь?
– Было дело, товарищ полковой комиссар.
– Дмитрий Петрович. Наедине так и зови. Ты на петлицы мои не смотри, я вообще-то человек не совсем военный. Больше по другой части специалист. Так что по имени-отчеству мне как-то привычнее будет.
– Ясно, Дмитрий Петрович. А среди ваших сопровождающих только механики-водители есть? Или еще, может быть, какие-нибудь специалисты найдутся?
– Найдутся, капитан.
– Не очень.
– И я про то.
За всеми хлопотами и заботами капитан как-то совершенно прозевал наступление темноты. Она обрушилась на стоянку неожиданно, укутав темным пологом окрестности. Неслышной тенью подошедший Хромлюк поставил перед Ракутиным котелок.
– Перекусите, товарищ капитан.
– Спасибо, старшина! А все остальные бойцы?
– Все сделано, товарищ капитан, не волнуйтесь.
– Как там наша военврач?
– Спит. Два часа уже как. Умаялась, бедная. И то сказать, сколько ей всего выпало.
Капитан быстро умял теплую гречневую кашу, щедро сдобренную мясом. Нечего сказать, старшина – мужик хозяйственный, обо всем подумал. Занятый подготовкой обратного прорыва, Алексей совершенно упустил из виду такие мелкие, но очень значимые подробности.
Едва поставив на землю опустевший котелок, Алексей почти моментально отключился. Снилось всякое… Горящие машины и смеющийся Мусабаев, бегущие в атаку немцы и хмурый особист. А потом все это незаметно отошло на задний план, и перед его глазами вдруг появилась Аглая. Ракутин снова услышал ее взволнованный голос и даже вспомнил, как брал ее за руку. «А она красивая… Жалко, что сейчас война.
