Вечер прошел под аккомпанемент чистого солнечного света и легкого ветерка. Врач капитан Ракутин выглядел усталым, но надежным после долгих трудных часов в больнице. Он взял чемодан, складывая последние мысли о работе и жизни перед тем как отправиться домой. За окном росло солнце, медленно превращая мир в золотистую мишунари....
А пулемет «Москита» отгонял пехоту. Даже окопы выкопать успели – в них должно было находиться пехотное прикрытие. Там располагался ещё один «максим» – для него оборудовали две позиции, соорудив над ними перекрытия из бревен и земли.
Положение осложнялось тем, что пушка в Т-26 снарядов не имела совсем.
Патронов к пулеметам – этих было в избытке. Аж тройной боекомплект! Как уж так вышло – неизвестно. Имелось и продовольствие – из расчета на десять дней. Колодец в доте был свой, так что с водой вопрос не возникал.
Работала и связь – на удивление, хорошо.
Именно по ней Нечипоренко и узнал о начале войны. И получил первый приказ – прикрыть перекрёсток. Собственно, для этой цели и были сооружены здесь все эти укрепления. Ещё одна огневая точка – пулеметная, должна была контролировать заднюю полусферу – но вот её-то построить и не успели, оставалось надеяться на пехоту. Гарнизон укреплений состоял из восьми человек. Да и в пехотном прикрытии находилось отделение, занимавшее заранее отрытые окопы.
Первый день прошёл в напряжении, которое усиливалось зрелищем проплывающих в небе самолетов – преимущественно, немецких.
Второй день немногим отличался от первого, только самолетов стало больше. Старший сержант приказал заново почистить и перебрать штатное вооружение. Отчаявшись дождаться подвоза снарядов, он, вместе с тремя бойцами, вышел на дорогу и попытался разжиться боезапасом у проезжающих. Вышло это не очень хорошо, но десятка полтора снарядов им всё-таки отгрузили проходившие мимо артиллеристы.
– Как они нас потом спасли, товарищ капитан! – прижал руки к груди Нечипоренко.
И впрямь – боезапас так и не подвезли. Так что когда на третий день на дороге показались танки – артиллеристы трижды возблагодарили своего командира!"
"Первыми же выстрелами удалось зажечь один танк – он грудой обгорелого железа теперь возвышался неподалеку от поворота. Ещё один потерял гусеницу и свалился боком в кювет. Оставшиеся стальные коробки поспешно уползли назад, не желая рисковать, и в атаку пошла пехота…
– Вон там мы их и положили! – ткнул рукой в амбразуру Нечипоренко.
Получив столь оглушительную плюху, противник откатился, и некоторое время никак себя не проявлял.
Потом там забабахало, и через полтора часа на дороге появились уже наши – красноармейцы. И вот это-то зрелище повергло в растерянность уже всех…
Какое-то подобие порядка, правда, в этих рядах присутствовало.
