Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Покаяние пророков»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Трофимович Алексеев Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Помолилась еще раз, уж на сон грядущий, но лишь прилегла на минутку, сделала вид, что заснула, и тут же встала,
— Не согрешишь — не покаешься. Распустила волосы, в посудинку воды налила, перстень с самоцветом и серебряную ладанку на дно опустила, дверную ручку омыла, три уголька из печи бросила.
— Заря грядущая, восставши, озари мя лучами, смой, сними изрок и порчу, очисти душу от горя и печали.
Лицо умыла, окропила себя с пальцев, остатки выпила. Перстень на палец надела, ладанку на шею, побрела сонная в горницу, легла на кровать, раскинув руки.
— Молодец сонный, именем Дрема, приди-приди, овладей мною, девицей непорочной. И чтоб спала я под тобою, аки реки спят подо льдом, аки горы под снегом, аки жена под мужем…
И почувствовала, как коснулся ее век мимолетный сон — так дневные птицы спят в разгар лета, когда зори целуются. Тотчас черная машина понеслась по метельной дороге, завивается снег следом, будто горькая соль, порошит черные стекла. За ними же самозванка сидит на мягких подушках, улыбается, таращит черные глазищи на чужого ладу, какие-то мерзкие слова говорит. И вот захватила своей- клюкой его шею, подтянула к себе и целует, бесстыжая!
Отринуть бы видение, встать и помолиться, да Дрема придавил к постели, ласковые свои руки на глаза возложил, на ушко шепчет:
— Спи, боярышня, сей сон пустой. Не тревожь сердечко вражбой, а как восстанешь с солнцем, распадутся узы мысленные и немысленные…
И в самом деле, когда проснулась, солнце в замороженном стекле заиграло, метель улеглась! Бросилась к окну, протаяла ладонью глазок — Святый Боже! — простор-то кругом какой и снег искрится, аж глазам больно. Какой-то бритый старик лопатой дорожку чистит, через всю деревню, а на плечах его синицы сидят, должно, корма просят…
Вот он к воротам завернул, тропинку пробил к калитке — неужто в гости идет? А она простоволосая, неприбранная…
Пока старик с крыльца снег сгребал, Вавила только и успела что косу заплести, убрать под кокошник, а он не постучал — коня вывел из стойла, лыжи надел и к реке направился. Тогда уж без спешки помолилась, умылась и постель застелила.
Старик потом в окошко стукнул.
— Юрий Николаевич просил проведать утром. Не бойся, отворяй!
Боярышня дубленку накинула, в сенях засов отбросила.
— Коль просил, так отворю…
Но открыла немного, глянула в шелку. Старик вроде бы валенки обметал и обстукивал, сам же искоса Вавилу разглядывал: глаз острый, лукавый…
— Зовут меня Кондрат Иванович, — чинно представился. — На том краю живу.
— Да уж видала тебя…
— Вот и славно. Пустишь погреться, Вавила Иринеевна? Воды вот тебе принес…
— Добро пожаловать, — дверь распахнула. — Входи.
А он первым делом печь пощупал, топила ли, затем одежины на себе расстегнул и присел на табурет у порога.
