Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Покаяние пророков»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Трофимович Алексеев Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Наследница рода Вавилы становится разменной картой в играх за власть. Она оказывается в центре политических интриг, стремящихся захватить престол Рюриковичей. Загадочные события на Соляной Тропе порождают напряженный конфликт между амбициями и судьбой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он выкурил сигарету, затем с оглядкой прошмыгнул в конюшню и там засунул один пистолет и телефон под плетеные ясли.
Жулик успокоился, но сено так и не тронул, стоял с опущенной головой, будто прислушивался к своему внутреннему состоянию. Комендант закидал навозом половицу над лазом и ушел в избу.
Усатый стонал и начинал шевелиться, а гундосый пришел в себя, сидел прямо, держа свободной рукой затылок.
— Что, господа работорговцы, очухались? Отвечать коротко и быстро. Где сейчас Юрий Николаевич?
— Ну ты, козел старый, — простонал гнусавый и засучил ногами. — Наши люди здесь. Они придут…
— Ладно, с тобой все ясно. — Комендант кинул картошиной. — А ты, Арканя? Где Космач?
Глаза у Аркани заплывали, нос распух.
— Не знаю… Я давно в лесу…
— А куда Почтаря дели?
— Слушай, батя, тебе все равно хана. — Гундосый попытался достать его ногой. — Давай договоримся! Наши придут, тебя пошинкуют!
— Ну ждите, когда придут. — Кондрат Иванович стал под открытым люком. — Я пошел избу поджигать. Все равно никому не нужна. А есть такое понятие — обратная тяга. Это когда дым идет вниз…
Люк он оставил открытым и принялся растапливать печь: дрова сложил клеткой, нарвал бересты, зажег ее возле хайла и кочергой задвинул под поленья.
Трубу же, напротив, не открыл, прихватил коньяк и вышел на крыльцо.
После недельной пурги природа будто прощения просила, дни стояли теплые, на солнцепеке становилось жарковато, и снег почти не таял — испарялся, отчего ноздреватые сугробы напоминали пчелиные соты. Но стоило зайти в тень, как от земли несло холодом и под ногами гремел лед. Это было самое лучшее время, когда так остро чувствовался контраст и особенно хотелось жить. На свете почти не осталось радостей, от которых бы трепетала душа, и вот это весеннее оживление было последним, отчего еще хотелось делать глупости.
Обычно в такую пору Кондрат Иванович вставал затемно, если боялся проспать, ставил будильник, вешал на пояс малую саперную лопатку и топорик, брал кусок хлеба и уходил подальше от глаз, за деревню, где был еще один зарастающий выпас, примыкавший к реке. Сначала он просто бродил по проталинам и пел детские песни, каждый раз напряженно вспоминая слова. Чаще всего какую-нибудь одну строчку:
— Полетели утушки над рекой, над рекой…
А когда всходило солнце и топило снег, он начинал пускать ручейки. Весь косогор был изрезан давно заросшими коровьими тропинками, разбегающимися по полю вкривь и вкось, колеями старых дорог, ямами и ложбинами, — столько преград стояло на пути весенней воды! Он заходил сверху, от леса, и начинал соединять лужицы, копал канавки, протоки и руслица, сводил или разводил ручьи, пока все поле не покрывалось единой сложной сетью.
