Автор
В темных улочках города медленно струится толпа милиционеров. Но среди них бежит огромный мужчина, напугано размахивающий пистолетом. Его уверенность выглядит заразительной и беззащитной в полном милицейском окружении. Этот сюжет обещает быть не только драматическим, но и увлекательным, заставляющим почитателями буквально присоединиться к путешествию в мир приключений и страхов....
По дороге она зарулила в кондитерскую и купила большой торт, чтобы утешить девочку. «Бедная моя, – думала Ева, вбегая в подъезд, – переживает небось».
По квартире, как всегда, разливалась музыка. Ева решила нарушить неписаное правило и толкнула дверь. От увиденного ноги приросли к полу. Старательная Таня мирно лежала на диване с книгой в руках, а звуки разучиваемого концерта лились из магнитофона, стоящего на рояле.
– Господи, – только и смогла вымолвить мать.
Дочь отложила томик в сторону и нагло заявила:
– Ну и что? Надоело по клавишам дубасить, и вообще, я не собираюсь быть музыкантом и к Эсфири Моисеевне больше не пойду!
Ева ушла к себе в комнату и прорыдала до утра в подушку.
– Мы сами виноваты, заставляли ребенка заниматься чужим делом, пусть выбирает профессию по душе.
Ева молчала. Она не смогла рассказать матери про конверт с зарплатой, да и дочери не обмолвилась ни словом."
"Следующий год Таня училась в школе рабочей молодежи.
По истечении отведенного срока, вечером в четверг, когда Ольга Васильевна и Ева просто не находили себе места, раздался телефонный звонок.
Мать дрожащей рукой схватила трубку.
– Ева? – прозвучал незнакомый мужской голос. – Таня у меня…
– Вы ее похитили, – залепетала скрипачка, – хотите выкуп?
– Не неси чушь, – отрезал незнакомец, – ты что, не узнала меня?
– Нет, – бормотала вконец ополоумевшая Ева, – где мы встречались?
– В постели, – фыркнул мужик, – я – отец Тани, твой бывший любовник.
– Господи, – ахнула Ева, – как она к тебе попала?
– Пришла и сказала, что больше не может жить с вами.
– Дай ей трубку, – попросила мать.
Послышался шепот, и бывший любовник заявил:
– Она не хочет с тобой разговаривать, обиделась на побои.
Ева, никогда пальцем не тронувшая дочь даже в мыслях, чуть не упала в обморок:
– Я ее не била.
