Автор
В темных улочках города медленно струится толпа милиционеров. Но среди них бежит огромный мужчина, напугано размахивающий пистолетом. Его уверенность выглядит заразительной и беззащитной в полном милицейском окружении. Этот сюжет обещает быть не только драматическим, но и увлекательным, заставляющим почитателями буквально присоединиться к путешествию в мир приключений и страхов....
Значит, ей нельзя было ничего – ни кино, ни дискотеки, ни модной одежды, ни косметики, а папочка в это время жил в свое удовольствие! Раздавал занудные указания и категоричные приказы, требовал жить «по правилам», а сам… От негодования девушка чуть не потеряла сознание.
– Я ему покажу, – причитала мать, – найду управу, в газету напишу, ославлю на весь свет, на работу пойду, пусть примут меры!
Мамочка явно выпала из жизни. В наше время никого давно не волновал моральный облик сослуживцев, исчезли парткомы, стоящие на страже обманутых жен, и газетам было совершенно наплевать на какого-то Сорокина, свернувшего налево от супруги.
Целую неделю мать рыдала, а потом, утерев слезы, с удвоенным усердием принялась за воспитание Нины. Теперь дочери разрешалось только дышать, все остальное категорически запрещалось. Но в девушке что-то сломалось. Всегда послушная, даже покорная, она неожиданно решила проявить своеволие и в один прекрасный момент вместо того, чтобы, как всегда, после лекций явиться домой, отправилась с веселой студенческой компанией в кафе.
Мать распахнула дверь, и не успела Нина раскрыть рот, как на ее голову обрушилась тяжелая палка от швабры.
– Проститутка, шваль, – вопила мать, нанося удары дочери по голове, – сволочь подзаборная! Завтра пойдешь к гинекологу на осмотр, небось сифилис подцепила!
Плохо понимающая происходящее, Ниночка пыталась закрыть лицо руками, но удары сыпались один за другим, страшно болезненные, озверевшая матушка норовила ткнуть шваброй в губы и нос.
Он вмиг отобрал у озверевшей бабы деревяшку и заорал:"
"– Вы чего? Белены объелись?
Полная негодования мать взвизгнула:
– Ах так! Хахаля на подмогу вызвала! Ну и убирайся вон на панель, там тебе место!
Дверь с громким стуком захлопнулась.
– Часто тебя так? – участливо поинтересовался Андрюшка.
Девушка даже не смогла ответить, пытаясь справиться с подступающими рыданиями.
Данилин повез ее к себе домой. Его отец служил в их институте заместителем декана, поэтому для Нины сделали исключение: закрыли глаза на московскую прописку и дали общежитие.
