— Вопреки тому, во что ты веришь, есть только одна девушка, которую я хочу трахнуть. И она единственная, кто стоит в этой комнате.
Сильная дрожь пробегает по моему телу, у меня перехватывает дыхание. Желудок проваливается, а на лбу выступает пот.
Я прочищаю горло, оглядывая комнату, не уверенная, что пока могу смотреть ему в глаза.
— Тогда зачем ты привел меня сюда? Ты мог бы сделать это в пентхаусе.
Он пожимает плечами.
— Убить зайцев одним выстрелом. У меня была встреча с Пьером. Он пригласил нас. Я подумал, что тебе это может быть интересно.
Я смеюсь, но без юмора.
— Ты действительно думал, что мне это понравится? Ты меня хоть знаешь? Мне не нравится смотреть, как другие трахают друг друга.
Баз хихикает, больше про себя, качая головой.
— Ох, но, грязная девочка, я думаю, что тебе нравится это. Думаю, тебе нравится смотреть. Я чувствовал твой запах в той комнате. Твое возбуждение от того, что ты просто смотришь, как они занимаются сексом. Твое тело наклонилось ко мне, когда он взял ее сосок в рот. Когда он провёл своим членом по ней, твое дыхание изменилось. Как и сейчас, твои глаза расширены. Потому что ты моя грязная девочка, Мак, и тебе это нравится.
От стыда мои щеки розовеют, и я смотрю в пол. Я закрываю глаза, судорожно втягивая воздух, от которого у меня сжимается грудь.
— Прекрасно. И? Это человеческая природа. Дерьмо, подай на меня в суд.
Баз ухмыляется, зная, что он держит меня именно там, где хочет. Это не то, в чем я бы никогда не призналась вслух, не говоря уже о ком-то еще, и он знает. Именно такой эффект производит Баз.
— Мне нужно, чтобы ты была честна со мной сейчас, Маккензи, или навсегда замолчи. Ты хочешь уйти? Это твой шанс.
Я должна сказать «да». Я знаю, что должна. Но вместо этого я сглатываю и встряхиваю головой. Такое чувство, что я только что приговорила себя к смерти.
Баз одаривает меня захватывающей дух улыбкой. Это проходит до самой сердцевины. Мне не хватало этой улыбки.
— Как далеко ты готова зайти, чтобы вернуть себе свободу, Маккензи?
Медленно краска отходит от моего лица.
— Ты сказал, что я здесь не для этого, — говорю я сквозь зубы. — Если ты собираешься трахнуть меня, трахнуть меня с этими отвратительными богатыми мудаками, тебя ждёт еще одна вещь.
Его челюсти сжимаются.
— Ты так думаешь? Думаешь, я позволю другому мужчине трахнуть тебя, пока я стою и смотрю?
— Я уже больше ничего не знаю.
Его глаза сужаются, и он встает со стула, направляясь ко мне.
— Ты моя, Маккензи. Хочешь ты этого или нет. Это означает, что я говорю, когда и как я тебя трахну. Это означает, что киска принадлежит мне. Поняла? А теперь скажи мне, ты все еще хочешь уйти? Последний шанс.
Он стискивает последнюю часть, будто едва сдерживается.
— Нет, — шепчу я, решая свою судьбу.
В этот момент раздается стук в дверь.