— Почему бы тебе не набраться терпения и не подождать, пока власти за них не возьмутся? Пусть они разберутся с доказательствами в твоей журналистской статье. Разве не поэтому ты написала ее в первую очередь?
Я скрещиваю руки на груди.
— Скажи мне, как с ним связаться, или я уйду отсюда.
— Прекрасно. На этот раз твоя повестка дня должна быть реальной. Ты должна быть самой собой. Только не Скарлетт. Не какой-нибудь шлюхой с крашеными волосами. Только ты. Покажи ему, кто ты на самом деле. Разденься для него догола, открой свои слои, чтобы он увидел, что на этот раз ты действительно серьёзна.
— Он не облегчит мне задачу.
— Не сомневаюсь. Просто будь осторожна. Этот мужчина и все его друзья все еще опасны. Не хочу, чтобы ты совершала еще какие-то глупости, поняла?
— Да, папа, — поддразниваю я.
После встречи с Джеком я еще некоторое время бродила по улицам Нью-Йорка, просто размышляя. Я пытаюсь впитать в себя как можно больше спокойствия, прежде чем дерьмо действительно попадет в вентилятор. Когда я возвращаюсь к Кэт, то удивляюсь, что они с Верой расхаживают вокруг, поджидая меня. Я вкратце рассказываю им о своей встрече с адвокатами и о дальнейших шагах, которые мы планируем предпринять, потом рассказываю им о своей стычке с Маркусом. На тот случай, если этот ублюдок попытается что-нибудь сделать.
— Мы хотели удивить тебя девичьим днем. День баловства, прежде чем все станет... сумасшедшим, — говорит Кэт, таща меня к двери с заметной улыбкой на лице.
Вера берет прядь моих волос, ее лицо искажено презрением.
— Пора все исправить. Ты выглядишь так, будто носишь отвергнутую версию парика Сии.
Смех срывается с моих губ, потому что она не ошибается. Взгляды, которые я получала от людей, были не самыми добрыми. И они правы. Пришло время перемен. Пора вернуться к своим корням и обнять себя.
После целых семи часов смывки чёрного пигмента с моих волос в любимом салоне Веры, мастер смог вернуть их в нормальное состояние и даже добавить несколько медовых светлых прядей. С болью в спине от многочасового сидения в кресле я поворачиваюсь к зеркалу и задыхаюсь от отражения, смотрящего на меня.
Не та я, которая притворяется кем-то другой. Мои глаза кажутся светлее, кожа ярче, чем она выглядела в последние дни — недели на самом деле. Светлые локоны теперь обвивают мои плечи, а более короткие скользят по контуру моего лица и челюсти.
Не знаю, как мастеру удалось это сделать, но она превратила меня в прекрасную версию Маккензи, прежде чем у нее появилось какое-либо желание мести. Версия меня самой, о существовании которой я даже не подозревала.
— Я и забыла, какая ты красивая. Настоящая ты, — говорит Кэт, кладя руку мне на плечо и нежно сжимая.
Она улыбается мне из нашего отражения в зеркале, гордость мерцает в ее глазах.