Автор
В холодной ночу над крышами города вертелся лишь гневный северный ветер, манипулируя воздухом, словно коварным дьяволом. Здесь, на краю света, молодой парень чувствовал каждое его трепещущее прикосновение, словно проклятье, не утихая ни в минуту.
Мы болтаем о поступлении, учебе, живописи, и, кажется, я впервые встречаю парня, который столько знает о мире искусства. Для меня это настоящая находка. Мы болтаем часа два до самого рассвета, даже забыв представиться друг другу. У него мягкий приятный голос и хорошие манеры, и я думаю, что он отлично рисует, не может быть иначе!
А потом разговор поворачивает не в то русло. Сначала речь заходит об изображении смерти в живописи. Мне не нравится это, а таинственный незнакомец в восторге."
"– Знаешь, когда людские души становятся воистину прекрасными, когда раскрываются в полной мере? – спрашивает он.
– И что, ты бы смог убивать, чтобы запечатлевать эту игру? – говорю я.
– Может быть. Во имя искусства и красоты совершались многие грехи, – смеется он.
– Это глупо, – отрезаю я, и его смех резко обрывается.
– Почему же?
– Убийство не может быть оправдано искусством. Убийство не может быть ничем оправдано.
– Думаешь? – щурится незнакомец.
– Уверена. – Мой голос звучит громко.
– Любую уверенность можно поколебать. Каждый легко может стать убийцей, – мягко говорит незнакомец. – Даже такой безгрешный ангел, как ты.
– Я?
Мне не нравятся его слова, и вся та симпатия, которая зародилась во время нашего разговора, угасает.
– Я не стану убийцей. Кто я такая, чтобы лишать людей жизни? К тому же я не ангел, да и ты не демон, – вырывается у меня.
Его пристальный взгляд мне совсем не нравится.
– Извини, мне пора. Спасибо за беседу, – скороговоркой говорю я и пытаюсь убежать.
– Стой, – хватает он меня за руку. – Мне нужна твоя помощь, ангел.
– Какая? – изумляюсь я.
– Хочу кое-что понять или, может быть, доказать. Удели мне десять минут, хорошо?
Незнакомец достает свой телефон и показывает мне фото двух детей. Мальчик и девочка лет десяти или чуть меньше. Они оба изнеможены, лежат на больничных кроватях, но улыбаются. Дети не боятся улыбаться.
– И что ты хочешь этим сказать? – нервно спрашиваю я, вглядываясь в худые детские личики.
– Это дети, которые нуждаются в срочной трансплантации сердца.
Внутри у меня все холодеет.
– Что ты имеешь в виду? – шепчу я.
– Я могу помочь одному из этих детей, – говорит незнакомец. – У меня есть деньги, чтобы оплатить операцию одного из них. Помоги мне выбрать, кому помочь? Мальчику или девочке?
– Ты шутишь? – спрашиваю я зло.
