Утро понедельника не радовало: зомби-я чувствовала себя последней степени свежести, словно вымершая тварь после бешенства. Но даже в таком состоянии она сумела добраться до ванной и вернуться на чердак, где нашла стул, готовясь к очередному дню упорных усилий.
Я задумалась на миг и мотнула головой. Нет, вопросов нет. В смысле, есть, но это уже из области философии.
– Отлично, – сообщил Кракозябр и… исчез.
Да-да! Просто взял и пропал. Причем до того резко, что я невольно вздрогнула, чем слегка напугала Кузьму, которого, как и прежде, держала на руках.
– Мм-м? – тут же среагировал Кузя.
Я подарила «котику» недоуменный взгляд, после опять на зеркало взглянула. В зеркальной глади, в кои-то веки, отражался чердак и я сама – Дарья Андреевна Лукина, кареглазая блондинка, уроженка мира Земля и невольная студентка Академии Стихий по совместительству.
И пусть к вывертам призрака я действительно уже привыкла, но промолчать не смогла…
– Зяб, ты чем-то занят?
– Угу, – хмуро ответили мне.
– А чем именно?
Монстр не проявился, но я расслышала раздраженное фырканье. Спустя еще секунду из зеркала фактически рявкнули:
– Ты сказала, что вопросов больше нет. А раз так, будь добра – отстань!
Все.
– Ты что-нибудь понял? – тихо спросила я у «котика».
Твир отчетливо шмыгнул носом и действительно пояснил:
– Схему переселения составля-яет. Сло-ожную.
Я сперва «зависла», а потом сообразила. Да, конечно. Нам ведь нужно переселить Кракозябра в другое, менее тяжелое и более компактное, зеркало. И тот факт, что мы уходим не на Землю, а в империю, этой необходимости не отменяет.
Вот только нормально сказать Кракозябр не мог? Без рыков и истерик?
В общем, я все-таки обиделась. Шумно вздохнула, опустила твира на пол и отправилась за брошенной у двери сумкой. Раз общаться со мной никто не хочет, возьму и отдамся учебе! Тем более что необходимости осваивать магию побег в Норрийскую империю не отменяет. Как, впрочем, и предстоящую сессию.
Кстати…
Я невольно запнулась на ходу и тихонечко застонала, сообразив, – я все-таки дура.
А когда это будет-то? Ведь точно не завтра. И что, если мне в действительности не одна-единственная сессия светит, а полноценные пять лет?
Последняя мысль искренне огорчила.
