Утро понедельника не радовало: зомби-я чувствовала себя последней степени свежести, словно вымершая тварь после бешенства. Но даже в таком состоянии она сумела добраться до ванной и вернуться на чердак, где нашла стул, готовясь к очередному дню упорных усилий.
– А сейчас снимай плащ и закатывай правый рукав.
С этими словами девушка шагнула к статуе Ваула и раскинула руки. И пусть мои знания о методах общения с богами были по большому счету никакими, я догадалась – этот жест Лерры не лишен смысла.
– Так, а я, пожалуй, на лестнице подожду, – нарушил повисшую тишину Дорс.
– Ага, – отозвался рыжий. – Заодно покараулишь.
Жрица, которая, видимо, должна была принять какое-то участие в предстоящем действе, тихо рассмеялась.
– Что он покараулит? У него же магии нет.
– Как нет? – выдохнула я.
– Мы на территории бога Огня, – пояснила Лерра. – Маги других стихий здесь совершенно бессильны.
Дорс, который еще не ушел и диалог прекрасно слышал, картинно поморщился, а Каст…
– Не переживай. Он и без магии может.
Все. Меня добили! Просто эти слова и тон были равносильны признанию в любви! Не в той, которая… а… ну, в общем, понятно.
– Прыщ, – фыркнул водник насмешливо.
– Еще обсудим, – столь же «серьезно» парировал Каст, а я вдруг поняла… я люблю этот мир. Я люблю Полар.
Они удивительные! Они лучшие! Они…
– Дашка, – ворвался в мои мысли голос Каста. – Хватит мечтать. Времени в обрез.
Все. После этого оклика сомнения и лишние мысли были задвинуты подальше. Я быстро избавилась от плаща, закатала рукав длинной футболки и шагнула к Касту.
Еще миг, и пространство наполнил звук тихого, но мощного песнопения на чужом языке – это Лерра в процесс включилась.
Впрочем, «включилась» – слово неправильное. Очень скоро стало ясно, что девушка с огненными волосами пришла сюда не в роли ключа от тайных дверей.
Песня! Тяжелые, сильные звуки! Пусть я не понимаю языка, слова которого звучат, но точно знаю – это воззвание к Ваулу. Более того, я четко осознаю, что огненный бог равнодушным к этому призыву не останется."
"Пламя! Оно срывается с фитилей горящих в зале лампад и устремляется к нам, чтобы обнять, заключить в странный, но такой приятный кокон.
Мир меняется. Он как будто исчезает, и во всей вселенной не остается никого, кроме стоящего напротив меня парня. Его глаза завораживают. Они такие родные, такие теплые! И пусть я плохо помню саму себя, но зато отлично помню его.
Все-все поступки! Все улыбки и рыки! Все, что видела и чувствовала! И под действием этих воспоминаний в голове такое многоголосье мыслей…
Сволочь! Да, именно так, потому что издевался и доставил тьму-тьмущую проблем.
