Амо сделал шаг вперед, еще немного подняв пистолет. Маттео снова боролся с захватом Луки.
Я в ужасе уставилась на маму. Ее глаза были расширены и слезились. Киара скорчилась на земле, все еще зажимая свою рану.
— Оставь мою территорию. Мы квиты. И отпусти Джанну и Изабеллу прямо сейчас, — сказал Лука.
Глаза Амо переместились на меня, и мне показалось, что я уловила сожаление в его взгляде, но, возможно, я просто надеялась на это.
— Серьезно? — спросил папа низким голосом. — Много крови Фамилии прольется, прежде чем я буду считать, что мы в расчете, Лука .
Нино наклонился к папе и что-то сказал, но папа не отреагировал. Адамо и Фабиано обменялись взглядами. Сегодняшний день закончится плохо. Очень плохо.
— Я думаю, Алессио приглянулась твоя дочь, — продолжал провоцировать Невио.
Он хотел, чтобы Витьелло потеряли контроль над собой и напали. Он без колебаний убил бы женщину.
Для него это не имело значения, человек есть человек. Ему нравилось убивать всех одинаково.
Невио что-то сказал отцу, и они все посмотрели в сторону татуированного мужчины лет сорока и его более молодой версии. Гроул и один из его сыновей, Максимус.
— Может, отдашь нам моего сводного брата и его сына? — спросил отец с жестокой улыбкой.
Амо посмотрел в сторону своего друга, который уже сделал шаг вперед.
— В обмен на мою жену и дочь? — спросил Маттео.
— В обмен на то, что ты не позволишь им истечь кровью прямо здесь, на твоих гребаных глазах. — прорычал
Невио. — Мы пока оставим их у себя .
— Я должен был перерезать тебе горло. — сказал
— Еще не поздно, Витиелло. Иди сюда и попробуй.
Я повернулась спиной к сцене и начала бежать, застав маму врасплох. Я не была уверена, что того, что я увидела в глазах Амо, будет достаточно, чтобы спасти нас всех, но я должна была попробовать. И если уж на то пошло, это остановит Невио.
Я рванулся к краю портовой платформы. Гудзон был черным и неприветливым подо мной. Прежде чем беспокойство смогло остановить меня, я закрыла глаза и прыгнула, прижав руки к бокам выпрямленного тела. Мое падение было коротким, а удар — жестким и холодным. Ужас охватил меня.
Тот самый ужас, который охватывал меня каждый раз, когда я оказывалась в окружении воды, сколько я себя помню. Вот почему я так и не научилась плавать.
— Грета! — раздалось несколько криков, прежде чем все звуки оборвались.
Я проснулся в холодном поту, сердце почти билось в груди, дыхание было неровным.
В комнате было темно, как и ночью в моем сне. Ночь, которая часто преследовала меня и каждый раз будила меня, обливаясь потом.
Я сел и спустил ноги с кровати. Одетый только в боксеры, вышел в гостиную и уставился на горизонт Нью-Йорка.
В неделю я проводил всего одну-две ночи у Крессиды и в своем таунхаусе, и никогда в одной спальне.