Я ухмыльнулся, глядя на его искаженное агонией лицо, широко раскрытые глаза и истекающий кровью рот и рывком поднял лезвие вверх, открывая рану.
Он снова толкнулся назад, но на этот раз адреналин не вернул его обратно. Отступив, я вынул нож. С всплеском часть его кишки упала на пол.
Когда я повернулся, Максимус смотрел на меня так, будто никогда раньше не видел.
— Мы должны были допросить его.
— Мы допросили и поймаем еще одного.
Я подошел к раковине и вымыл руки и нож, затем переодел рубашку. Мои брюки были черными. Никто бы не заметил на них кровь.
— Хватит пялиться, — прорычал я, когда Максимус все еще не двинулся с места. — Позови кого-нибудь, чтобы убрали этот беспорядок.
— Беспорядок, который ты устроил, потому что взбесился из-за чести Фальконе?
Я оставил его стоять в камере и направился к своей машине, черному Mercedes G-Класса.
Когда я включил двигатель, Максимус проскользнул внутрь и уселся на пассажирское сиденье.
— Бригада уборщиков уже в пути.
Я кивнул и отъехал от склада.
Я послал ему предупреждающий взгляд. К сожалению, мы были друзьями слишком долго, чтобы это имело такой эффект, как на всех остальных.
— Ты не обязан мне говорить, — пробормотал он, пожав плечами. — Я просто предположу худшее. Что ты трахнул одну из самых недоступных девушек в этой чертовой стране, и война настигнет нас очень скоро.
Я ударил кулаком по рулю, случайно попав в гудок и заставив машину передо мной свернуть.
— Не говори о ней так.
Максимус поднял одну темную бровь. Я оглянулся на улицу и покачал головой. Моя грудь горела от эмоций, которых я не хотел и никогда не испытывал.
— Разве это не было бы идеально для твоей семьи? Ты мог бы стать капо Каморры, — отец Максимуса Гроул был сводным братом Римо, старше Капо Каморры, но незаконнорожденным и, следовательно, никогда не считался капо. Выражение лица Максимуса исказилось.
— Мой отец никогда не хотел этой должности, и я тоже. Я доволен своим местом.
— Я не спал с ней, даже не целовал ее, — пробормотал я.
— Но ты хочешь этого.
— Никогда в жизни не хотел ничего большего, — признался я, нуждаясь в том, чтобы это прозвучало, как бы нелепо это ни звучало. И это была даже не вся правда. То, чего я хотел от Греты, было гораздо больше, чем физическое. Я хотел ее во всех отношениях. Я был обреченным ублюдком. Как один момент времени мог так резко все изменить? Один мимолетный взгляд на девушку в пачке...
