Автор
Ночью под луной Алекс спешит по дорожке, зная, что каждый шаг может быть последним. В Эванс-Холле август 1817 года. Теплая свежесть ветра и мягкий свет луны создают таинственный фон для загадочного романа о любви, предательстве и мести.
– Джейн, я не уверен, что ты знаешь… Не думаю, что мы когда-нибудь говорили об этом, но до гибели родителей я… – Брат вздохнул, потом вновь заговорил: – Так вот, когда мне было девятнадцать, я решил, что влюблен.
– Да, понимаю… – пробормотала Джейн. Значит, слухи оказались верными.
– Но отец, когда узнал об этом, пришел в бешенство.
Джейн кивнула. Отец часто приходил в бешенство.
– Что, женщина оказалась неподходящая?
– Не в этом дело. Он решил, что я слишком молод.
Джейн пожала плечами. Что ж, в девятнадцать все слишком молоды.
– И он приехал в Лондон, чтобы отчитать меня, – продолжал Рэндольф. – Но я отказался его слушаться. Отец уехал в ярости. Поверь, я никогда не видел его в таком гневе.
Джейн снова кивнула: она знала, что Рэндольф не из тех, кто преувеличивает. А брат, немного помолчав вновь заговорил:
– На следующий день карета, которой он правил, врезалась в дерево, и они с мамой погибли. Погибли, потому что… – Рэндольф внезапно умолк, и лицо его смертельно побледнело.
Джейн вздрогнула и прошептала:
– О, Рэндольф, но ты же не винишь себя в их смерти, правда?
Брат молчал, но по его глазам она поняла, что винит.
О боже! Ее брат страдал от чувства вины больше десяти лет, а она об этом даже не подозревала!
– Это был несчастный случай, Рэндольф. Просто неудача, дорожная авария…
– Отец был превосходным кучером.
– Да, но даже с превосходными кучерами происходят несчастные случаи. И вспомни, папа тогда запряг новую лошадь. Я отчетливо припоминаю, как он, только купив ее, сказал, что справиться с ней будет очень сложно.
Рэндольф окинул взглядом коридор.
– Может быть, и так, – сказал он со вздохом. – Но, Джейн, поверь, я никогда не видел отца в таком бешенстве, как во время того нашего, лондонского, разговора. Думаю, они с мамой поссорились из-за меня, и поэтому он не смог удержать лошадь на том повороте.
Джейн не знала, что на это сказать. Что ж, вполне вероятно, что все так и было, хотя могли быть и другие причины.
Тронув брата за плечо, Джейн сказала:
– Рэндольф, прекрати. Ты не можешь знать точно. Может быть, лошадь ужалила пчела или напугал кролик, вот она и понесла в неудачный момент.
Брат молча пожал плечами: он явно не желал принимать ее объяснения.
Джейн же вновь заговорила:
– Я уверена, что папа пожалел о вашей ссоре, когда вернулся в Лавсбридж. А может, даже раньше.
