Я не могла нести его. У меня не было опыта в любви, так как же я могла принять взвешенное решение с минимальным риском, особенно если последствия могли быть ужасными?
— Некоторые вещи нельзя измерить или оценить, Грета. И в любви всегда есть доля неопределенности. Ты должна позволить себе упасть.
Я улыбнулась, потому что мама знала меня лучше, чем я думала. И я понимала ее доводы.
Позволить себе упасть, когда я рискую ввергнуть в пучину многих других, для меня было не вариант.
— Ты никогда не жалела о том, что оставила свою семью?
Мама сглотнула.
— Я знала, что это был правильный выбор для тебя и Невио.
— А ты бы тоже уехала, если бы у тебя не было нас?
Мамин взгляд переместился на папу, который все еще дискутировал с Нино и теперь с Фабиано.
— Может быть, мне потребовалось бы больше времени, чтобы смириться с моей любовью к твоему отцу, но я уверена, что в конце концов я бы ушла к нему.
Мамина семья не пыталась вернуть ее. Я не могла представить, что моя отреагирует так же. Если отец мог принять любовь как причину, то Невио — нет.
Для него любовь была сложна для понимания. Для него преданность и любовь существовали только в связи с нашей семьей, а не за ее пределами. Все, кто находился за пределами нашей семьи, были для него несущественны. Он был похож на собаку-сторожа домашнего скота. Щенков рано знакомили со стадом или семьей, которую они должны были защищать. Все, с чем они росли, попадало под их защиту, все, с чем они сталкивались позже в жизни, было потенциальной угрозой.
— Знаю, что вы с Амо не знакомы. Но что тебе подсказывает твоя интуиция? Думаешь ли ты, что любишь его?
Это не поддается логике — влюбиться с первого взгляда. Я бы поспорила с любым, кто сказал бы мне, что это случилось с ними, но я влюбилась в Амо, и каждый раз, когда я видела его, я только глубже падала. Я боялась, что случится, если это падение когда-нибудь закончится. Но влюбиться — это не то же самое, что полюбить кого-то. Или нет? Чем больше я пыталась препарировать любовь, дать ей определение, уложить ее в какую-то аккуратную категорию, тем больше она меня запутывала.
Дверь слева позади меня открылась, и оттуда вышел доктор. Он все еще был весь в крови после операции. Мама скорчила гримасу, крепче сжав мою руку. Я встала. Это было место, где Невио оперировали.
— Он поправится. Но ему нужно некоторое время воздержаться от ночных развлечений.
— Я могу его увидеть? — сразу же спросила я.
— Он еще не проснулся. Мы внимательно наблюдаем за ним.
— Я посижу рядом с ним. — Я сделала паузу, бросив взгляд на дверь Амо. Сколько еще времени займет его операция? Я снова почувствовала, что мое сердце разделилось на две части. Я не могла быть рядом с ними обоими.