Прафрок припустил рысью через комнату, и Пирс обернулся, догадываясь, кто сейчас войдет.
Вечернее платье Линнет было сшито в стиле, напоминавшем классический. Пирс слышал, что римские матроны не носили нижнего белья под своими туниками, и Линнет явно отнеслась к этому историческому аспекту своего костюма со всей серьезностью.
Ткань ее муслинового платья была такой тонкой, что виднелись очертания ее колена, когда она помедлила, ожидая, пока Прафрок объявит ее. Что касалось ткани на ее груди, то ее практически не было. Пара кружевных лоскутов и нитка жемчуга, изящно оттенявшая соблазнительные округлости.
Губы Пирса дрогнули в усмешке. Его мать не такая всезнайка, как ей кажется. Это платье предназначено ему.
Он двинулся через комнату, налегая на трость, но Себастьян кинулся наперерез, бросив на ходу:
Пирс замедлил шаг. Бесполезно соревноваться с французской галантностью Себастьяна. Его кузен выхватил бокал шампанского у Прафрока и церемонно преподнес его Линнет. Одного вида, как он целовал ей руку, было достаточно, чтобы Пирсу стало тошно. Повернувшись, он захромал назад, к серванту, и снова наполнил свой бокал бренди.
Она могла бы подойти к нему. Не то чтобы это имело значение, ведь они оба всего лишь забавляются, флиртуя друг с другом. И не флирт, а сходство характеров, вот что его опьяняет.
В своем роде она его женская версия: раздражающая окружающих. Слишком красивая, слишком умная, слишком острая на язык.
Хотя вряд ли его назовешь красивым.
Линнет не подошла к нему. Она осталась с Себастьяном, приводя Пирса в бешенство удовольствием, которое она, похоже, получала от беседы с его кузеном. Спустя пять минут в гостиную вошел его отец. Он выглядел осунувшимся и усталым, как человек, смирившийся с поражением. Что понравилось Пирсу еще меньше, чем тоскующие взгляды его светлости.
Наконец Себастьян подвел Линнет к нему.
– Я подумал, что ты, возможно, не заметил, что твоя невеста вошла в комнату.
– Добрый вечер, невеста.
– Вельзевул, – сказала она, склонив голову, с затаенной улыбкой в глазах.
– Меня понизили? – лениво поинтересовался Пирс, облокотившись на сервант. – Раньше меня назвали Люцифером. Вельзевул, кажется, пониже рангом?
– Боюсь, вы запутались в своих демонах. Вельзевул одно из имен самого дьявола.
– О, вы меня утешили, – сказал он. – Я не терплю соперничества. Впрочем, я уже говорил вам об этом.
– Хватит препираться, – вмешался Себастьян. – Если бы я хотел посмотреть, как собаки грызутся друг с другом, я пошел бы на псарню.
– Осторожнее, – сказал Пирс. – Ты не должен сравнивать Линнет с грызущейся собакой. Как только она решит швырнуть мне в лицо брачное предложение, ты сможешь занять мое место. Но при условии, что не будешь ее оскорблять.