— Даже не спрашивай, — тихо сказала Белая, нарушив тишину. — Но кажется, всё.
— Думаешь?
— Предлагаешь стоять здесь до разрушения Стены?
— Значит, ты тоже веришь в то, что говорили Хищники? — вдруг спросил я.
— То, что Стена распадается — это факт, — сказала она. — Даже Голубь говорил об этом, и он тоже препятствовал прохождению всеми силами. Ещё и подставлял цикл за циклом кого-то под Ивент. Между прочим, никто не знает, что происходило в секторе раньше чем восемь циклов назад не просто так!
— Ладно, сейчас это не важно. Сидит себе в своей дыре и пусть сидит, — отмахнулся я.
— Что думаете об этом? — спросил Кот, вернув нас к главному.
— Какая-то тварь вышла на охоту, — сказала девушка. — Что ещё это может быть?
— Важная перестройка Стены, полагаю, — пожал я плечами. — Так скрипеть может только что-то очень большое, размером с локацию этаже так на пятом.
Белая задумчиво кивнула.
Остаток вынужденного привала, пока Наги проходил модификацию, провели за ничего не значащей беседой, которая вскоре переросла в спор на тему ветвей человеческой расы, любимая тема многих, как оказалось. Наверное потому, что изначально все проходчики, так или иначе, люди. Даже если некотрые, как Дина, помнят себя богами, или как Белая с Принцем — жителями иных миров.
Сайна, как всегда, с жаром доказывала, что не может быть ничего лучше рая селенитов. Я в этом не разбирался, но был склонен согласиться — девушка говорила об этом с таким жаром, что я заподозрил её в том, что она сама селенитка в прошлом.
Оппонентов у неё, впрочем, и не было. Вот другие культуры друг с другом соперничали, от колдерской антиутопии до эридианских корпораций и тамарских псиоников.
Я отвлечённо их слушал, ворочая в голове мысли о возможных улучшениях.
Наконец, терминал выпустил лича. И надо сказать, изменения были… своеобразными.
— Терминал таки ассимилировал его? — с опасением спросила Сайна.
— Нет. Я в порядке. А что, немножко техноцит? — спросил Наги.
— Ну-у… теперь у тебя по всему телу металл и какие-то подвижные шестерни крутятся. И глаза. У тебя теперь там строчка цифр вместо зрачков бежит.
— Значит, я крут! И слово «металл» вызывает такое тепло на душе! — порадовался Наги.
После этого он порывистым, излишне резким движением выскочил из капсулы, заставив подозрительную Белую вскинуть автомат. И затем атаковал — стену. Со всей дури вмазал кулаком по бетонному перекрытию, разбивая кости правой руки на мелкие косточки."
"Затем обернулся к нам, поднял обломок и продемонстрировал, как быстрее забегали шестерни, застучали поршни внутри тела и лица, и из обрубка вырвалось зелёное пламя, принявшее очертания новой конечности.
— Такое приятное чувство на душе, когда я понимаю, что становлюсь сильнее, — сообщил лич.