Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
— Что за секреты у тебя с моим сыном?
— Ещё в больнице мы договорились, что он будет вести себя как мужик, терпеть лечение и слушаться тебя. За это я обещал ему книжки и модели машин, которыми он увлекается.
— Хорошо, но не нужно дарить ему подарков! Это лишнее и потом ребенок не поймет…, - не знаю, как это объяснить, чтобы не вызвать гнев Аронова, но по его тяжёлому взгляду похоже я уже нарываюсь. — И почему ты не предупредил, что приедешь?!
— Напомни мне дату нашего бракосочетания? — довольно спокойно спрашивает Аронов, откидываясь на спинку стула, уже нахально и даже пошло рассматривая меня.
— Что? — не понимаю, о чем он.
— Напомни. Мне дату. Нашего. Бракосочетания! — немного повышая тон, четко, выделяя каждое слово, повторяет он.
— Я не понимаю, о чем ты! — в растерянности отвечаю я.
— Вот и я не понимаю, что даёт тебе право допрашивать меня и указывать, что мне делать! — и тут я прихожу в себя и осознаю, что он прав. Но брошенные слова уже не вернуть. Почему я не могу держать свои эмоции при себе?! Раньше получалось… А с этим мужчиной нет…
— По договору ты должна приезжать ко мне по первому требованию.
— Забываешься, Леночка, — его голос одновременно груб и возбужден. — Воспитывать тебя и воспитывать, — зло ухмыляется мне в лицо, обещая сладкую смерть. Но в этот раз мне не страшно, по телу прокатывается волна жара, неся за собой дикое возбуждение.
— Ну, попробуй воспитать, — кидаю я, намеренно провоцируя.
— Нарываешься, милая, — вкрадчиво шепчет он.
— Да, — признаюсь я, ощущая, как сильная рука сжимается на моей шее.
— Зачем? — наклоняется, проводит носом по моей щеке к уху.
