Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
Каждый раз, когда смотрю на себя в зеркало, эта уродливая полоса возвращает меня в персональный кошмар.
Прохожу в гардероб. Надеваю белье, белую рубашку, запонки, часы и выбираю на сегодняшний день серый костюм. Спускаюсь вниз в кухню, поскольку мой пентхаус занимает два этажа. В моем возрасте уже положено жить в особняке. У меня есть целый загородный комплекс, но жить в своем доме я не хочу — это тоже отголоски и страхи прошлого. Вопреки представлению обо мне окружающих — во мне живут страхи.
— Доброе утро, Екатерина Михайловна, — здороваюсь со своей домработницей, которая подает мне завтрак.
— Доброе, Виталий Андреевич, — кивает женщина, подавая на стойку кашу, отдельно — орехи и мед.
— Как ваши дела? — интересуюсь я, замечая, что женщина сегодня выглядит неважно.
— Давление ночью подскочило, — жалуется она. — Но уже все хорошо.
— Так зачем же вы вышли на работу? С завтраком я бы и сам справился.
— Ну да, если я буду отлеживаться, то и вовсе расклеюсь. Движение — это жизнь.
— В каком таком возрасте? Не были бы вы замужем, я бы не упустил такую хозяйку, — шучу я. Женщина всегда остается девочкой, сколько бы лет ей не было. Екатерина Михайловна улыбается и краснеет.
— Скажите тоже! — отмахивается она. — А вот вам на самом деле стоило бы завести в этом доме настоящую хозяйку, — забывается женщина. Не хочу ее обижать, поэтому игнорирую ее слова и набираю номер водителя, прося приготовить машину.
Елена
Просыпаюсь по будильнику и хочется разбить его к чертовой матери. Невыносимо хочется спать, чувствую себя уставшей, несмотря на то, что только проснулась. — Еще пять минут, еще немного… Нет! Нужно вставать! Откидываю со злостью одеяло и встаю с кровати.
Доброе утро, совсем недоброе, особенно если вспомнить, что сегодня платить за ипотеку, надо купить матери лекарства, отдать деньги сыну в школу на добровольно-принудительные взносы и от зарплаты ничего не остается.
— Андрюшка! Дюша! Подъем! Опоздаем! — сын отворачивается к стенке и накрывается одеялом. Сажусь на кровать и потихоньку стаскиваю одеяло с сына и щекочу его.
— Ну, мам! — хнычет Андрей.
