Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
— Мы просто разговариваем, выясняя твои предпочтения, пределы и степень раскрепощенности. Расслабься и отвечай все, что чувствуешь, не нужно язвить и дерзить! — ловлю ее глаза, убеждая взглядом.
— Я занималась сексом только в кровати или на диване…, - возникает ощущение, что Елена не договаривает, словно хочет крикнуть «доволен!», но сдерживается. Хорошая девочка!
— Кровать — не самое удобное место для секса. Ну, не суть. Назови мне три неприемлемые вещи в сексе. Табу. То, что ты никогда не сделаешь.
— Это обязательно? — делает большой глоток вина и облизывает губы. Она не специально, просто слизала капельку вина, а меня зацепило. По телу прошлось лёгкое желание. Хорошо.
— Да. Я хочу, чтобы ты наслаждалась процессом, а не терпела меня и ждала, когда все закончится, — ее дыхание учащается, пышная грудь начинает вздыматься и я ловлю себя на мысли, что хочу посмотреть на нее обнаженную, прямо сейчас. Хочу, чтобы отвечала на мои вопросы голой.
— Эм…, - я вижу, что ей есть, что сказать, но она никак не может подобрать слова.
— Просто скажи! — опять давлю, показывая недовольство.
— Анальный секс, унижения, минет, — выпаливает она, и прячет смущение за очередным глотком вина.
— С первыми двумя пунктами согласен, над третьим поработаем, мне нравятся твои губы. Думаю, это будет красиво смотреться, особенно если они будут накрашены яркой помадой, — не выдерживает, издает рваный вздох. Вот и ответ. Минет — это не ее табу, это ее предрассудки.
— Что ты сейчас чувствуешь?
— Чувствую себя униженной, — это неправда, она возбуждена, но не хочет этого показывать.
— И чем же я тебя унизил?
— Всей ситуацией в целом! Ты не оставил мне выбора! — так обреченно произносит она, словно я продаю ее в рабство. — Я так не могу. Думала, что смогу, но прости — нет… — в голосе столько отчаянья, а все потому что она не привыкла к откровенным разговорам.
