Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
И это не пустые угрозы, он может, — лучшая защита — нападение. Меня раздражает его повелительная забота, словно он злится из-за моей болезни. Будто он планировал сегодня минет, но я его подвела.
— Когда ты его видела? Он приближался к тебе? — с раздражением спрашивает Аронов.
— Он звонил, собственно, потому я и отключила телефон. Звонил и угрожал. Зачем ты его трогал?
— Чтобы он не трогал тебя! Или ты хотела продолжить общение? Накрыло ностальгией по бывшему? — его глаза темнеют, в них разрастается бездна.
— Меня ничем не накрывало! Я просто хочу жить спокойно! — меня немного пошатывает, и я хриплю от боли в горле.
— По-моему, я делаю всё, чтобы ты так жила.
— Да, делаешь, спасибо. Ты можешь на меня так не смотреть и не командовать, показывая свое раздражение от того, что я больна? Я не виновата. Я бы сама вылечилась, — уже шепчу я, не в силах говорить нормально.
Сажусь на диван, откидываясь на спинку, чувствуя, как меня вновь морозит.
— Мам, кто это? — поднимаю голову и вижу на пороге сына, который с недоверием рассматривает Аронова.
— Это…, - вот зачем Виталий явился?! Что я должна сейчас сказать сыну?!"
"— Я друг твоей мамы, мы вместе работаем. Она заболела, а я пришел ее проведать, — четко поясняет Виталий. — А ты, наверное, Андрей? — сын кивает, посматривая на меня. — Я Виталий, — он подходит к моему сыну и, как взрослому, протягивает ему руку для мужского приветствия. Смотрю на них и понимаю, что хочу, чтобы мой сын вырос именно с такими, с жёстким и волевым характером. В нашем мире без этого никак.
— Нет, я оставил ей пирожных, но она не хочет, — сразу сдает меня сын.
— Это плохо. Она больна и ей надо есть, даже если она не хочет. Ты, как мужчина в доме, должен за этим следить, контролируя ее, — вполне серьезно заявляет Виталий. Аронов вынимает из кармана телефон, кого-то набирает, лениво рассматривая комнату, и задерживается глазами на большом фото, где я и Андрюша, когда сыну всего полгода. Там я выгляжу совсем девчонкой с круглыми щеками. Я держу сына и целую его в носик, а он смеётся.
— Можно нам бульон, овощи на гриле, мясо по-мексикански, ваш фирменный хлеб и… Что ты любишь?
— Пиццу, — отвечает Андрюша. — и молочный коктейль. Аронов добавляет в заказ пиццу и коктейль и скидывает звонок.
