Виталий просыпается точно в полмиллина семи, без будильника и несмотря ни на какие другие факторы. Он знает точное время благодаря своим внутренним часовам, которые регулярно работают бесперебойно. Это начало его нового дня, где сознание идёт рука об руку со своей ментальной картой мира....
Елена садится напротив меня и поправляет ворот рубашки, который соблазнительно открывает ложбинку между ее шикарных грудей. Я играю с ней, намеренно ухмыляясь, посматривая в ее сторону. Пусть помучается совестью, мне нравится ее смущение.
— Вкусно? Нравится? — спрашивает она, когда я пробую омлет.
— Да, спасибо. Приятно, когда женщина хорошо готовит, — я не льщу, омлет действительно вкусный.
— Тогда рассказывай, что я вчера натворила. Ты обещал!
— Я сказал «может быть», — да, я дразню ее. Елена — приятная ранимая женщина.
— Так нечестно! — возмущается она.
— Ешь. С похмелья надо есть, — усмехаюсь я.
— Издеваешься? — скептически смотрит на еду и отпивает сока.
— Нет, я вполне серьезно. Тебе объяснить природу тошноты с похмелья и доказать, что нужно есть? Или обойдёмся без анатомических подробностей?
— Обойдёмся, — вздыхает Елена и берет вилку.
— Ешь и задавай интересующие вопросы, — стимулирую ее я, и это действует. Она начинает неохотно есть.
— Как я сюда попала?
— Тебя привез Артем, — честно отвечаю я, но, естественно, Елену не устраивает такой ответ.
— Я сама к тебе напросилась? — тихо спрашивает она, смотря в тарелку.
— Нет, ну что вы, Елена Дмитриевна, вы не навязывались. Я сам вас пригласил, — Лена выдыхает, для нее это было важно. Несмотря ни на что, мне нравится ее чувство достоинства.
— То есть ты сам позвонил и…, - не может подобрать слово и мне нравится, что она стала аккуратна в выражениях.
— Да, ты была мне нужна. Проще говоря, я хотел секса, а ко мне приехала пьяная, очень откровенная женщина с претензиями, — усмехаюсь я, продолжая есть.
— Прости, я правда ничего не помню, со мной такое впервые. Сама не понимаю, зачем так напилась…
— Вчера ты это понимала. Вы, Елена Дмитриевна, очень красиво ревнуете, — смотрю ей в глаза, улавливая реакцию, а там — полное смятение.
""Артем привез ко мне Елену в одиннадцатом часу. Она была уже изрядно пьяна, но, как не странно, мила. Как ребенок, который не может скрывать эмоций и говорит все, что думает. Благо, она застала меня в хорошем настроении. Моя пьяная женщина старательно изображала трезвость и покорность, но через пятнадцать минут ее прорвало.
