Автор
Журнал «Полдень XXI век» раскрывает тайну мира через метафоры и фантастические разгадки. Помещаем Кощееву смерть на кончик иглы, и начинается странное приключение Ивана. Неожиданные события и загадочные связи создают напряжение вокруг поиска скрытого смысла.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Полдень, XXI век, 2003 № 04»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Журнал «Полдень XXI век» раскрывает тайну мира через метафоры и фантастические разгадки. Помещаем Кощееву смерть на кончик иглы, и начинается странное приключение Ивана. Неожиданные события и загадочные связи создают напряжение вокруг поиска скрытого смысла.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Игорь Шарапов Легкое чтение Любовные романы Фантастика подборки серии
Журнал «Полдень XXI век» раскрывает тайну мира через метафоры и фантастические разгадки. Помещаем Кощееву смерть на кончик иглы, и начинается странное приключение Ивана. Неожиданные события и загадочные связи создают напряжение вокруг поиска скрытого смысла.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Переживаем, когда ее опять в клочки разносит метеоритами. А как ты ее чинишь, настаивали ребята, нет, ну как ты ее чинишь, а? Если вещь прин… принц… ципиально не может работать, а? Хоть ломанная, хоть исправная, а? А я разгонял по стопкам спирт и не спорил… Хорошие ребята из пособия, хоть и технари…
Улыбаясь воспоминаниям, я поднес ко рту очередную ложку вкуснейшего рассольника и тут — опаньки! — в дверном проеме, озаренный со спины солнцем, хоть сейчас вписывай в вестерн ключевым эпизодом, возник Бегунько.
Я тут же пониже приник к рассольнику, да поздно. Нашарив меня своими опухшими локаторами, Бегунько уже пошаркал по вектору.
Бегунько в нашей повести не любили. Вечный пессимист и нытик, он, по замыслу Автора, должен был к финалу перековаться в оптимиста. Но на деле, отработав последние страницы, Бегунько стирал с губ улыбку, гасил живинку во взоре и возвращался к своей привычной форме существования: Нытика Необыкновенного Алкоголизированного.
— Ну, привет, космопроходец, — вяло скрипнул он, устраиваясь рядышком. Сразу почувствовалось, что персонаж уже в приподнятом давлении. — Что, кроме рассольника, ничего нет? И холодный, поди? Скоти-ины… — Я поперхнулся, он вздохнул. — Здоровьишко-то как? Чего кхакаешь-то? Плохо, поди? Эх… Ладно… Новость-то слыхал?
— Ну, конечно, где тебе слышать-то… Наши судьбы решаются, а ты тут рассольником давишься… Эх!
— Да что… кха… случилось-то? — «Ох, убрался бы ты с глаз долой!»
— А то, милый мой, что отошел конец нашей спокойной жизни-то, кончилось благоденствие. Пе-ре-ра-ба-ты-вать нас будут, — придвинувшись одутловатой физиономией, выдавил из себя Бегунько, и раздельно, словно вбивая гвозди в крышку гроба, добавил с угнетающе замогильными интонациями: — Ибо грядет новое. Сокращенное. И переработанное. Издание. Чик-чик.
Губы, которые на 298-й странице должна была расцветить жизнерадостная улыбка победителя, мелко и некрасиво задрожали. Я перестал жевать и кашлять.
— Повтори, Бегунько.
Бегунько охотно повторил, окрасив дубль еще большей безнадежностью. Малознакомый гражданин с мороженым удивленно уставился на нас.
— Не ори. Откуда узнал?
— Зна-аю… — мудро хмыкнул несостоявшийся оптимист, откинувшись и привычно зашарив оловянным глазом в поисках робота-официанта. — Бегунько зна-ает, у Бегунько — нюх! Эй, железяка! Ну-ка триста грамм «Столичной», мухой! — И, снова мне, глаза в глаза, губы против губ: — Зна-аю…
Вопрос, действительно не имел смысла. Такие персонажи, как Бегунько, явно от самого написания соединены пуповиной с сосудом бед и несчастий. Они как кошки чуют любое землетрясение, с той только разницей, что всегда фатально спешат очутиться в самом эпицентре.
Есть расхотелось совершенно.
