Полдень, XXI век, 2003 № 04 — читать онлайн бесплатно полностью

Как там, по тексту? «Седеющий усатый мастер-сталевар, скромный паренек-фрезеровщик, профессор математики и рядовой конструктор — представители всех, кто внес свой труд, знания и душу в создание чудо-корабля, — взбирались на трибуну и вкладывали в напутственное слово все, что переполняло сердца…» Может, мне и показалось, но в этот раз «Летите и возвращайтесь» — так мы окрестили эти речи — произносились с оч-чень странной интонацией. Я увидел, что Тоня как-то неуютно ерзает на стульчике, и тихонько пнул ее в ступню.

— Ты тоже просек? — сквозь зубы процедила она, не отрывая сияющих глаз от толпы. — Вот скотины. Лишь бы избавиться от нас. Была бы их воля — бомбу бы подложили: «Летите и возвращайтесь!»

Значит, не показалось. Может, профессор математики очень хорошо скрывал иронию, но усатый мастер-сталевар едва не потешался над нами:

— Летите, дорогие! Летите, соколы нашей Родины, и возвращайтесь с победой! Мы отдали вам воплощенное чудо, созданное нашим трудом. Смело вверяйте ему свои жизни. Пусть будет удачным ваш гордый взлет. Пусть вознесет он нашу науку на небывалую высоту! Пусть принесет нашей Родине новую славу!

Массовка колыхнулась, привычно захлебнувшись в счастливом «Ура!». Мы замахали в ответ.

— Ясный пень, — процедил слева программист Романов. — Они же все считают, что без них не то что повести, миниатюрки быть не может…

— Отставить нерегламентированные разговоры, — улыбаясь в девяносто шесть зубов, велел капитан. И как это он умеет, не двигая губами, выдавать такое — «не-рег-ла-мен-ти-ро-ван-ные»… С ума сойти.

А капитан, поднимаясь для ответной речи, бросил не поворачиваясь:

— Будьте выше всего этого, товарищи. Быть может, это наш последний полет в нынешнем составе.

На этот раз обошлось без перескоков, и все равно как-то не в радость отработались эти десять страниц. Как будто что-то не то съел, забыл об этом, а теперь вот поташнивает, знобит, и не сообразишь отчего. Гаденькое ощущение.

Затертая кнопка звонка отозвалась на дружеское давление противным визгом и я впервые за тридцать лет вяло подумал, что неплохо бы заменить нашего глашатая на что-то более мелодичное.

Неожиданно дверь распахнулась во всю ширь, как царские врата.

«Блин, — подумал я и мысленно хлопнул себя по лбу. — Годовщина?!»

Аленка зависла на проходе в чем-то немыслимо воздушном, пышном и бело-розовом наимоднейшего, надо полагать, фасона, а массированное использование косметики позволило ей достигнуть того рубежа совершенства, за которым, по-моему, уже ничего и быть не может.

— Здравствуй, родной!

— Ну, здравствуй, родная. — Ошарашенный и смущенный, косясь на настенный календарь, я распахнул пустые объятия, куда и впорхнула благоверная. У меня в руках словно огромная охапка роз обосновалась.