— Ну, что случилось?
— Михаил Петрович, как я вам? — забегая вперед и разводя руки, странно поинтересовался Стасик.
— Подстричься бы тебе, Стасик и поумнеть.
— Да я не о себе, Михаил Петрович, я об образе. Ведь его можно развить? Ведь можно же?
Воля Автора, спаси и сохрани!
Наш Стасик упоминается в главе «Перед дальней дорогой», а в восьмой появляется в очередной и последний раз с надсадным воплем: «Авария в энергоблоке!», в который всегда вкладывает бездну отчаянья. Кроме того, из текста следовало, что был он «нескладный, высокий и длиннорукий». Да, еще: вбегая, он споткнулся о комингс. Интересно, как этот образ можно развить? Может, ему кричать реплику в падении?
— Заменят, — угрюмо буркнул я. — Роботом заменят. Или механическим голосом.
И откуда в людях такая злость? А все оттуда же: доводят…
Стасик, поникший, отстал и затерялся в спешащем трудовом коллективе. Зато победно возопил, прорвавшись сквозь Козловского вездесущий Бегунько:
— Бегунько не остановить!.. Бегунько — личность, а не пешка!
Я зайчонком влетел по трапу «Поиска», едва не сбив с ног Тоню.
— Мишель, давай-ка сюда.
— Ты что ли, сегодня на нарядах?
— Я сегодня на общественной нагрузке: ты после смены не сбегай, тут щас коллективку стряпаем, на собрании зачитаем. Что мы все тут жутко передовые и страсть как незаменимые, — смущенно хихикнула Тоня. — Ну чего ты? Видал же сам, как массовка на нас зырит.
— Дай мне лучше наряд, Тонечка, куда-нибудь подальше дай.
— …И ты представляешь, стажер, этот жлоб, хотел остановить Бегунько! — раздалось за спиной неотвратимое, как рок.
— Тоня, давай наряд! — Я выдернул из ее рук бумажный лепесток и кинулся по коридору.
— Какие все нервные! Я, может, тоже нервничаю! Мишка, не забудь: после смены подпишись!
Спаси меня, любимый звездолет!
Со звездолетом нам повезло, что бы там ни говорили парни из пособия по электронике. Конечно, у Автора имелись самые поверхностные представления об этой самой электронике, но учтите — на дворе стояли дремучие шестидесятые, эпоха перфокарт и ламповых компьютеров, погребенных ныне в информационных слоях прочнее и глубже костей динозавров. Так что техническое обеспечение у «Поиска», если позволительно будет сравнить звездолет с автомобилем, это все равно что у «Победы» по отношению к шестисотому «Мерседесу» — максимум прочности и минимум удобств. Кстати, на что — на что, а на прочность мы не жалуемся, — писался-то роман в эпоху, когда прочность являлась едва ли не основным критерием качества! А вот сейчас авторы клепают ненадежные звездолеты. Создавать что-то надежное попросту нет нужды: уже на третьей-четвертой странице его обязательно расшибут из ракет, лазерных пушек или дезинтеграторов. А если не расшибут, то на пятой случится авария.