Нет, наша организация, конечно же, не сможет предложить таких гонораров, которые вам платят в «Ежедневной» и прочих…
— Ну что вы! — обиделся Женя. — Ну как вы можете так говорить, ну ей богу? Я бы с огромным удовольствием пришел на заседание Союза Космонавтов, но если бы вы предупредили хотя бы чуть раньше… Хотя бы вчера…
Женщина молчала, и лицо ее было непроницаемым.
— Хорошо, — смягчился Женя, — если мое присутствие действительно так важно…
— Абсолютно необходимо. Мы вас очень просим прийти.
— Я попробую что-нибудь придумать.
— Да, — сказала женщина, — придумайте что-нибудь.
Она сделала такое лицо, которое обычно бывает у людей, заканчивающих разговор по мобилю.
— Стойте! — поспешно сказал Женя. — А где это будет?
— Красный зал Дворца Космонавтов. Вы что, не знаете, где находится Дворец Космонавтов?!
— Честно говоря, не знаю.
— Это фантастика! Запомните: Ленинский проспект, дом сто двадцать дробь три, строение восемь. И, пожалуйста, не опаздывайте! — Женщина отключила линию.
Женя повертел в руках мобиль и сунул его в карман. Мороженое в стальной вазочке совсем растаяло.
— Дядя Зайцев, а можно автограф? — раздался за спиной робкий детский голосок.
Женя обернулся — перед ним стояла крохотная девочка и протягивала блокнотик. Женя улыбнулся и быстро расписался. Девочка испуганно сжала блокнотик и убежала к дальнему столику, где парень и девушка тут же отобрали блокнот и стали шептаться, поглядывая на Женю. Похоже, это были родители девочки, которые послали ее за автографом.
Зайцев достал мобиль и нажал вызов.
— Алекс? Женя говорит. Ну, слушай, тут возникли обстоятельства… В общем, переносим вылет. Летим сегодня в ночь. Что? Нет, просто в полдень я должен быть уже в городе, на заседании Союза Космонавтов… Что? Не знаю, наверно, примут в космонавты. Очень просили, я не смог отказать. Так что звони в Школу, предупреди Фила и Самойлова, а я позвоню Чапанишвили.
Дворец Космонавтов располагался в типовой десятиэтажной башенке прошлого века, в каких обычно бывают техникумы и колледжи. Если бы не алюминиевый памятник Марату Рысакову в центре клумбы да гигантская неоновая вывеска над козырьком, здание бы ничем не выделялось. Женя подошел к парадному крыльцу, но дверь не распахнулась ему навстречу. За пыльным стеклом царил мрак. Приглядевшись, Женя увидел сваленные штабелями пластиковые доски и бидоны с пеной. Он постучал еще раз посильнее. За стеклом появилась разъяренная вахтерша. Что она говорила в темноте вестибюля, отсюда было не слышно, но явно что-то эмоциональное. Наконец вахтерша постучала рукой по своей голове, а затем показала энергичным жестом вбок, как бы заворачивая за угол указательным пальцем.
Женя кивнул и отошел от двери.