— Брезгливым жестом главный указал вдаль, туда, где за десяток палат отсюда располагался пыточный, его, главного, кабинет. — Я ему не руку, я ему другое кое-что отгрызу, тогда узнает, как на рабочем месте водку по ночам жрать. Лично вам, — он выстрелил по начальнику охраны из обеих зрачков картечью, — выговор с лишением ежеквартальной премии. Ну а вы, — он отыскал взглядом Чувырлова, который со своей африканской внешностью затаился в тени шкафа с какими-то резиновыми жгутами, — вас, как явного соучастника похищения, ждет визит в лабораторию номер тринадцать-бис.
Многие при последних словах вздрогнули и схватились за сердце. Чувырлов, тот ничего не понял, только тоненько, с прихлюпом зевнул. В голове же завотделения будто бы плотину прорвало — он, покачиваясь, вышел вперед, взял главного за отворот пиджака и сунул ему под нос кулак.
— Это видел? — Взгляд Семенова сделался осмысленным и веселым. — Ну так вот, ты, кочерыжка. Я тебя вызываю на дуэль. Сейчас. На Черную речку. Эй, как там тебя, Чувырлов?! Будешь у меня секундантом. А сейчас — спать. Спать, спать, и идите вы, товарищи, на хуй!
И Семен Семенович в абсолютном молчании вышел из больничной палаты.
Мысль о пиве в голове Ванечки победила мысль о еде. Случилось это на подходе к Аларчину, после Калинкина и Египетского любимому Ванечкиному мосту. Гастроном на углу Английского был Ванечке хорошо известен. Как раз на противоположном углу, на другой стороне канала, Ванечка и служил культуре в должности ответственного редактора в известнейшем в Петербурге издательстве. Ванечка заглянул в витрину и убедился, что в пивном закутке не наблюдается никого из знакомых, кроме девушки, сидящей за кассой, кажется — по имени Лизавета. Ванечка шмыгнул в магазин и направился прямиком к прилавку.
— Здравствуйте, — улыбнулся он Лизавете.
— А, приветик, — ответила та ему. — Что-то вы про нас позабыли. В отпуске?
— То-то я смотрю, какой бледный. Думаю, с похмелья или больной? — Она смахнула с плеча пылинку. — Слабые вы, мужики, нестойкие. Мой тоже вон, как что, так — «болею». А нам, женщинам, за вас отдувайся. Как всегда? — Лизавета отвлеклась от окна и показала на розливное устройство.
Вепсаревич хотел кивнуть, потом вспомнил, что денег у него ровно на то, чтобы бросить, проходя, нищему, да и то рискуя быть обласканным костылем за такое откровенное издевательство. Все-таки он кивнул. На то Ванечка, собственно, и рассчитывал, когда сворачивал в угловой магазин, — в долг попросить пивка, как делал это уже не раз.