Однако тут же пришла другая мысль: в начале девяностых годов во время разгона спецслужб некоторые офицеры вынуждены были уйти и подались в криминальные структуры, теперь же приходилось пожинать плоды кретинизма политиков, едва не уничтоживших лучшие кадры бывшего КГБ.
Мысль мелькнула и исчезла, времени на анализ причин появления профи спецназа в Осташкове у Панкрата не оставалось, да и не уверен он был в своих предположениях. Ситуация требовала действий, и Панкрат впервые с момента приезда в родной город пожалел, что с ним нет его «мстителей». Он бы тогда показал этой своре, поставившей цель запугать наставника Школы выживания, заставить его убраться из города, что такое команда единомышленников, ведомая бывшим майором спецопераций Службы внешней разведки.
Похвалив себя, что он начал рекогносцировку, не выходя из школы, Панкрат спустился со второго этажа на первый и, обнаружив в холле молодого человека в джинсовом костюме, вылезшего из «Волги», подошел к нему.
– Привет, – сказал он, улыбаясь, протягивая руку. – Какая встреча! Какими судьбами?
Панкрат довел молодого человека до раздевалки, усадил за стенкой на пол, быстро обыскал его, нашел пистолет, нож и пилку для ногтей, но никаких документов не обнаружил и резко шлепнул его по щеке:
– Кто, откуда, зачем?!
В остекленевших глазах парня зажглась искра жизни, но ответить он не успел, в раздевалку вбежали школьники, а за ними вошла молодая женщина, то ли учительница, то ли уборщица. Увидев Панкрата и парня, удивленно раскрыла глаза.
– Что вы здесь делаете?
– Молодому человеку стало плохо, – пояснил Панкрат, разгибаясь. – Вызовите милицию.
– Почему не «Скорую»? – еще больше удивилась учительница.
– Потому что он бандит.
Панкрат торопливо пересек холл, и в это время к школе подъехал «рафик» горздрава. Из кабины вылезли три женщины, среди которых была и Лида, оживленно разговаривающая с каким-то седоватым стариком. Панкрат с облегчением вздохнул. Он уже знал, как будет действовать дальше.
Когда члены комиссии пересекали холл, Панкрат быстро догнал их и взял Лиду под локоть. В испуге та отшатнулась, потом узнала мужа, остановилась, сделав успокаивающий жест спутникам, с любопытством посмотревшим на Воробьева.
– Что случилось, Панкрат? Почему ты здесь? Или с детьми что?
– С детьми все в порядке, – поспешил он успокоить жену, – а вот нам надо отсюда уходить как можно незаметней.
В глазах Лидии появилось сложное выражение тревоги, сомнения и сожаления. Она была умницей и все поняла.