В мирном видении аэропорта, служащая улыбнулась: "How are you, mate?" Харри, притворяясь спокоен, ответил: "I’m fine." Но его ложь уже отчеканивала в воздухе. За последние тридцать часов он пересел с Осло до Лондона, затем Бахрейна и вот теперь — прямо перед запасным выходом из Сингапура. Его тело сопротивлялось неестественной позе застенчивого сиденья....
Биргитта ушла, а Харри остался сидеть и смотреть в кружку. Над полками со спиртным висел телевизор. Показывали новости. Харри понял, что рассказывают о группе аборигенов, которые требуют прав на какой-то участок земли.
– …в соответствии с новым Законом о титуле собственности для коренных народов, – сказал диктор.
– Значит, справедливость торжествует, – услышал Харри голос за спиной.
Обернувшись, он сначала не узнал длинноногую напудренную женщину с грубыми чертами лица и в огромном светлом парике. Но потом вспомнил, где уже видел этот нос картошкой и широкий промежуток между передними зубами.
– The clown![31] —воскликнул Харри. – Отто…
– Отто Рехтнагель собственной высочайшей персоной, красавчик. Ах, эти высокие каблуки такие неудобные. Я предпочитаю, когда мои мужчины выше меня. May I?[32] – Он сел рядом с Харри.
– Что будешь пить? – спросил Харри, пытаясь привлечь внимание Биргитты.
– Расслабься. Она знает, – сказал Отто.
Харри предложил ему сигарету. Тот взял ее, не поблагодарив, и жеманно сунул в розовые губы.
Платье было коротким, и Харри видел тощие ляжки Отто, обтянутые чулками. Следовало признать, что его одеяние – своего рода шедевр, и в Отто больше женственности, чем в большинстве женщин, которых встречал Харри.
– Что ты имел в виду, когда сказал: справедливость торжествует? – спросил Харри, кивая на телеэкран.
– Ты что, не слышал про terra nullius? И про Эдди Мабо?
Харри покачал головой.
– Terra nullius – очень забавная штука.
