Автор
Полет над гнездом индюшки — это дразнящий фокус с элементами смеха и предостережений. В рассказе переплетаются забавные мелочи повседневной жизни с тонкими подтекстовыми намеками, как в детективном триллере. Прикоснитесь к этому трюку — он раскроет нечто большее, чем кажется на первый взгляд....
Я подергала створки, с легким скрипом они распахнулись, и я увидела двор, сплошь заваленный всякой дрянью. Тут и там валялись покореженные ведра, мотки проволоки, палки. Чуть поодаль, у забора, стояла чугунная ванна, наполненная водой, возле скособоченного крыльца с проваленными ступеньками маячила ржавая бочка, куда, очевидно, должна была стекать вода с крыши во время дождя. Но сейчас она пустовала, на ее краю сидела рыжая клочкастая кошка с больными, гноящимися глазами. Я от души пожалела несчастное животное, наверное, конъюнктивит доставляет ей массу неудобств, а ведь помочь киске очень легко.
Не успела эта мысль прийти мне в голову, как на крыльцо, увешанное тряпками и домоткаными половиками, вышла тетка, облаченная в бордовый ситцевый халат.
– А ну пошла вон, зараза! – замахнулась она на кошку.
Та, коротко мяукнув, побежала к сараю.
– Вам чего? – хмуро осведомилась баба. – Ищете кого? Или продаете дрянь всякую? Зазря старались, здесь богатых нет, все свое, с огорода.
– Простите, пожалуйста, – улыбнулась я как можно приветливее, – мне бы Раису…
– Это которую? – прищурилась аборигенка.
Тут только до меня дошло, что я не знаю фамилии Алиной тети, хотя, если учесть, как она сто раз повторила: у меня нет семьи…
– Кутепову.
– Какую? – протянула хозяйка изумленно.
– Кутепову, – повторила я, – Раису, живет на улице Декабристов в собственном доме.
– Таких тут нет, – отрезала баба без тени сомнения, – в этом доме мы прописаны, Калистратовы, в соседнем Федькины, а в последнем Настька-трамвай кукует.
– Трамвай? – удивилась я. – Какая странная фамилия.
– Это кликуха, – донеслось со двора, – слышь, Кать, Раиса Кутепова – это же сеструха Родьки! Ну Академика, забыла, что ль?
Из-за крыльца появился маленький, плюгавенький мужичонка в измятых брюках и грязной майке.
– А и верно, – оживилась Катерина, – Райка и Родька Кутеповы. Жаба и Академик. Вон чего вспомнили, давно уж их тут нет.
– Почему Жаба и Академик? – совсем растерялась я.
– Такие получились, – хмыкнул мужичонка и сел на ступеньки. – Она жадная дико, снега зимой не выпросишь, за ржавый гвоздик удавится, а он умный больно, все пятерки таскал, потом в Москву учиться уехал и пропал.
