Полина Сергеевна подчеркивает свой внешний вид, даже если день выходит особенным и не нуждается в походах на улицу. Она всегда бдительно одета как будто на работе, отражающее профессионализм и ответственность. Такая интригующая девушка внушает о ней интерес к окружающим....
Полина Сергеевна хорошо видела его лицо, пыталась прочитать его чувства. Но лицо внука ничего не выражало. Оно было чужим — прежде подобной бесстрастности на Эмкиной физиономии не наблюдалось. Он просто смотрел, без волнения, радости, негодования, надежды, презрения — даже без интереса.
Юся покраснела, пошла пятнами. У нее вспотели ладони, и она их вытирала, проводя по бедрам.
— Эмочка, я тебе машинку привезла на радиоуправлении.
Эмка молчал. Он не нашел нужным поблагодарить или взглянуть на игрушку, взять ее в руки.
— Он не играет в машинки, — подала голос Тайка. — Он сейчас увлекается метрологией.
— Метеорологией, — поправил Эмка.
— Хотите чаю? — предложила Полина Сергеевна.
— Не хотим, — ответил за всех Сенька.
— Папа, — повернулся к нему Эмка, — ты обещал, что мы поедем в планетарий.
— Обещал, значит, поедем. Всем — до свидания!
Они находились в квартире не более пяти минут, считая то время, которое понадобилось на раздевание-одевание в прихожей, разувание-обувание.
«Все закончилось быстро и бескровно, — подумала Полина Сергеевна. — Эмка! У него было лицо… как у Олега или Сеньки, когда они не хотят пускать в свой внутренний мир, не желают отвечать на вопросы, обсуждать, выслушивать чье-то мнение. Эмка прежде был открыт. Он вырос, мой внучек. Наверное, раньше времени. Сейчас Юся будет рыдать».
Но Юся, шокированная и обиженная, плакать не собиралась. Она вернулась в кресло, шумно дышала и вытирала ладони о коленки.
— Вот теперь мы поговорим, — сказал Олег Арсеньевич. — Как видишь, Юся, отношение сына к тебе однозначно негативное.
