Он ни слова не сказал про Джейн, почему-то ему казалось, что защищает ее таким образом от всех ужасов, через которые ему пришлось пройти и через которые продолжает проходить каждый день. Не было ни одного часа, чтобы он не думал о белом порошке.
Макс не помнил, чтобы время еще когда-то летело с такой же ошеломительной скоростью. Презентация сингла назначена на десять утра, значит, подъехать к студии нужно к восьми. Хорошо, плюс-минус опоздания, пробки и “проспал, забыл, перепутал” - все-таки они звезды, хоть и начинающие - итого в студии его будут ждать самое позднее к девяти тридцати, опаздывать более чем на полтора часа, как объяснил Фред, наглость, которую могут позволить себе лишь топовые звезды. Уже четыре! Нужно хоть намного поспать, хоть чуть-чуть… Он лежал в темноте с широко раскрытыми глазами.
Как так получилось, что, совершенно не интересуясь, наоборот, всячески избегая подобной информации, через неделю жизни в Большом яблоке он знал семь мест, где можно достать порошок? Ему даже предложили скидку… хотя он не просил, даже не спрашивал, черт возьми! Макс повертел телефон в руках. В голове вновь всплыли знакомые цифры. Зачем он выучил номер Даффа наизусть? Нет, он не специально, просто столько раз набирал… столько сотен раз. Да что ж такое? Он уехал, забрав с собой Джейн, перелистнул эту страницу жизни, вычеркнул из нее всех старых знакомых, как они и планировали. Он даже с Нолем практически не общается - друг не может простить продажу Максом свой части сервиса чужому человеку.
Почему кошмары продолжают преследовать? Макс включил свет, прищурившись с непривычки, сел за фортепьяно, надел наушники, привычным жестом опустил пальцы на клавиши, потом еще, он машинально играл мелодию, которая буквально привиделась ему, пока он вот так лежал, отчаянно зовя сны. Строчки сами ложились на ноты, и Макс слегка шевелил губами, боясь разбудить соседей и представляя, как песня будет звучать в записи. Очень хотелось покричать, но, увы, это не комната в Башне, где никому ни до кого нет дела - местные быстро вызовут полицию, опомниться не успеешь. Он давно записал аккорды и слова, и сейчас тренировался все это соединить, получая удовольствие от ощущения полета, которое всегда сопутствовало, пока он творил. Как будто он вне этого мира, вне своего тела, существует только душа и музыка. Захотелось на крышу, очень… Макс уже нашел подходящее место для размышлений, но ехать туда далековато, если отправиться прямо сейчас - едва хватит времени на душ, после возвращения. А нужно поспать, обязательно! Черт! Как же невыносимо одиночество!!
Макс включил телевизор, чтобы слышать голоса людей, пусть чужие, пусть они говорили не с ним.