Автор
В темном переулке ипнотизируется раскуроченная машина, а рядом бесцеремонно подкидывается сигарета. Дэн соглашается только с нарушением дистанции — заботливо зажигает и протягивает кислым тоном. Первый вздох в паре выстрелов разрывает гнетущую ночную сталь, зарождая ожидание непредсказуемых событий....
Просто застыл на большой дистанции, кажется, что-то передавая в наушник. Можно было подумать, что наемник испугался оружия в моей руке, но тогда почему он не доставал свое? И почему остальные не стали спускаться за мной?..
В любом случае, я решила, что буду отстреливаться до последнего, если кто-то посмеет приблизиться! И пусть моя рука тряслась и в пистолете, возможно, не осталось патронов…
– А-а-ай… – завыла я, вновь хватаясь за живот, не в силах сдерживаться
Боль от новой схватки была такой сильной, что начали отниматься ноги.
"Солнце путалось в кронах высоких деревьев. Время шло. Оружие в моей руке тяжелело с каждой схваткой. В какой-то момент я так отчаялась, что прокричала, чтобы эти чудовища вызвали скорую! Но никто мне не ответил.
Внезапно послышался шум колес и в груди передернуло. На дороге пронесся черный джип, который остановился рядом с другими машинами. Я не могла разглядеть, кто из него вышел, но понимала – вариантов не много. Мое время на исходе.
Словно по команде, двое мужчин мелькнули среди деревьев, спустились по склону и начали стремительно ко мне приближаться.
– Стоять! – тут же рявкнула я, ухватив пистолет двумя руками.
Из-за вспышки боли, я едва не потеряла равновесие. Поясница будто напополам треснула! Эта схватка оказалась роковой – шансов сопротивляться не было. Бандиты выбили пистолет из моих рук, схватили с обеих сторон и поволокли меня из леса. Я даже ногами не могла шевелить! Только и стонала:
– Мрази… Гореть вам всем в аду!..
Наконец боль начала отступать, и я смогла сфокусировать взгляд. Последние надежды рухнули. Меня вели к черному джипу, возле которого, широко расставив ноги, стоял Николай Астахов.
Отец Вадима хмуро проследил, как я приблизилась под контролем его шакалов и прошелся по мне задумчивым взглядом. Я дерзко смотрела ему прямо в глаза. Тело било крупной дрожью, нутро сжималось в ожидании новой боли, но я стояла твердо на ногах.
– Больно? – вдруг спросил Астахов-старший, посмотрев на мой живот.
Его голос звучал равнодушно, будто издевка. Я ничего не ответила, а он философски заметил:
– Да.
